— Дрейка я нанял, чтобы найти вас.
Она сняла железную крышку с вафельницы, вынула две румяные вафли.
Быстро и ловко положила на них тающее масло, вручила каждому по вафле и по тарелочке с ветчиной.
— Еще кофе? — спросила она.
— Нет, и так все прекрасно, — заверил ее Мейсон.
Мейсон откусил вафлю — и на его лице отразилось удивление.
— Где вы научились так готовить? — поинтересовался он.
— Дедушке очень нравились такие вафли.
Когда я осталась сама по себе, я решила, что можно этим зарабатывать.
Сейчас-то спокойно, а час назад здесь такая толпа была, и после театра будет.
Ну, и утром тоже.
— Кто управляется с торговлей утром? — спросил Мейсон.
— Я.
— И после театра?
Она кивнула:
— Я для себя работаю, наемной прислуги не держу, нет такого закона, чтобы ограничить мое рабочее время.
Дрейк подтолкнул Мейсона ногой под столом и сказал, почти не шевеля губами:
— Вот так птичка за окном!
Мейсон поднял глаза.
Снаружи в преувеличенном приветствии отчаянно тряс головой, распустив губы вокруг редких зубов, Нат Шастер.
Как только он понял, что Мейсон его видит, он отошел от витрины.
Мейсон заметил, что Уинифред Лекстер растерялась.
— Вы с ним знакомы? — спросил он.
— Да.
Покупатель.
Закусывает здесь уже два или три дня.
Сегодня он дал мне подписать какую-то бумагу.
Мейсон не спеша положил нож и вилку на край тарелки.
— Ах так? — сказал он. — Подписать бумагу?
— Да.
Сказал, что я, конечно, помогу выполнить волю дедушки, даже если он меня не упомянул в завещании, он верит в мое благоразумие, я ведь в состоянии понять, что дедушка мог со своими деньгами делать что хотел, но другим внукам придется долго ждать, пока пройдет всякая бюрократическая волокита, а я могу помочь им и сэкономить время, если подпишу.
— Что это была за бумага?
— Не знаю.
Что-то там говорилось о том, будто мне известно, что дед не был сумасшедшим, и что меня завещание удовлетворяет, и что я не стану его опротестовывать… Но я действительно не стану этого делать.
Дрейк многозначительно посмотрел на Мейсона.
— Он вам что-нибудь заплатил? — поинтересовался Мейсон.
— Он хотел дать мне доллар.
Подошел и оставил на прилавке.
Я подняла его на смех и сказала, что ничего мне не нужно, но он сказал, что я должна взять доллар, чтобы все было законно.
Он очень милый.
Сказал, что ему нравятся вафли и он будет рекламировать мое заведение.
Перри взглянул на вафлю.
— Да, — сказал он медленно. — Это он сделает.
Уинифред Лекстер положила руки на полку, где стояла батарея металлических вафельниц.
— Ладно, — она наклонила голову.
— Теперь я вам кое-что скажу.
Все равно.
Я знала — того типа подослал Сэм Лекстер, и догадывалась, что он адвокат.
Я понимала, что он меня заставляет подписывать эту бумагу потому, что боится, как бы из-за меня не вышло неприятностей.
Не знаю уж, зачем вы здесь, но вы, наверное, хотите меня втянуть в какую-то тяжбу.