— Мистер Мейсон занимается только котом, Дуг.
Кин рассмеялся резким, нервным смехом:
— Извини.
Я, наверное, от всего этого устал.
Я не выношу людей, которые способны отравить животное, а уж тут… Клинкер стоит десятка таких, как Сэм Лекстер.
Ладно, не буду вмешиваться.
Пол Дрейк небрежно опустился на один из табуретов.
— Так что же такое выйдет наружу насчет Сэма Лекстера?
Мейсон положил руку ему на плечо:
— Минутку, Пол.
Эти люди были с нами до конца откровенны, будем же и мы говорить со всей откровенностью.
Вы хотите дать нам какую-то информацию? — повернулся Мейсон к Уинифред.
— Я не хочу вмешиваться, — покачала она головой, — и не хочу, чтобы вмешивался Дуг.
Мейсон взял Дрейка за руку и буквально потащил его по проходу между табуретками:
— Пойдем, Пол!
Когда дверь закрывалась, Уинифред улыбнулась им вслед и помахала рукой.
— Зачем мы ушли? — запротестовал Дрейк.
— Этот парень что-то знает.
Он говорил с Эдит де Во.
— Кто такая Эдит де Во?
— Сиделка, которая жила в доме.
Она-то уж может кое-что знать.
Мейсон, задумчиво оглядев улицу, сказал:
— Если только я увижу, что тут шляется Шастер, уж я его отделаю.
Вообрази только: этот взяточник является и заставляет ее подписывать подобную бумагу!
— Это в его духе, — сказал Дрейк.
— Что ты можешь поделать?
У тебя нет даже клиента, который мог бы опровергнуть завещание.
Это завещание вроде бы золотое, да?
— Мой клиент — кот, — мрачно заявил Мейсон.
— А может кот опротестовать завещание? — спросил Дрейк.
Лицо Мейсона выражало решимость опытного борца.
— Будь я проклят, если знаю! — воскликнул он.
— Пошли к Эдит де Во.
— Но как же ты опротестуешь завещание, если не защищаешь пострадавшую сторону?
Двое заинтересованных лиц — наследники, а третье подписало отказ от своих нрав, — настаивал сыщик.
— Я уже предупредил, — сказал Мейсон. — Я бью неожиданно.
5
В такси сыщик сообщил Мейсону то, что узнал.
— Не все ясно с твоим клиентом Чарльзом Эштоном, — сказал он.
— Они с Питером Лекстером попали в автомобильную аварию.
Эштон здорово покалечился.
Он пытался получить денежную компенсацию и не смог.
Владелец другой машины не был застрахован и не имел ни цента.
Эштон устроил скандал, говорил, что у него тоже ни цента нет.
— Это нормально, — заметил Мейсон.
— У него мог быть миллион отложен, а он говорил бы то же самое.
Дрейк продолжал механическим голосом человека, который заинтересован больше в самих фактах, чем в их толковании:
— У него был банковский счет — единственный, насколько мы могли установить.
В том банке он откладывал свое жалованье.