Она спросила настороженно:
— Какие факты?
Сыщик наблюдал за ней стеклянными глазами.
Протянул десять долларов.
— Мы хотим знать, что вам известно о Питере Лекстере.
Она вздрогнула, тревожно переводя взгляд с одного на другого:
— Вы что — сыщики?
Лицо Дрейка приобрело выражение игрока в гольф, который только что сделал точный удар.
— Можно и так назвать, — согласился он.
— Нам нужны определенные сведения.
Мы хотим знать факты — ничего, кроме фактов.
Мы не собираемся ни во что вас втягивать.
— Нет, — она энергично покачала головой, — мистер Лекстер нанял меня как сиделку.
Было бы неэтично выдавать его секреты.
Перри Мейсон, наклонившись вперед, взял нить разговора в свои руки:
— Дом загорелся, мисс де Во?
— Да, дом загорелся.
— И вы были в это время там?
— Да.
— Пожар начался быстро?
— Очень быстро.
Я как раз проснулась.
Почуяла дым и сначала подумала, что это печка.
Потом решила проверить.
Накинула халат и открыла дверь.
Южная сторона дома была в огне, я закричала, а через несколько минут… Наверное, больше добавить нечего.
— Вы не знаете, дом был застрахован? — спросил Мейсон.
— Думаю, что да.
— А не знаете, была ли выплачена страховка?
— Думаю, что да.
Наверное, ее выплатили мистеру Сэмюэлю Лекстеру.
Ведь он же душеприказчик?
— Был ли в доме кто-нибудь, кого вы не любили? — спросил Мейсон.
— Кто-то особенно неприятный вам?
— Почему вы задаете такой странный вопрос?
— Когда случается пожар, — не спеша сказал Мейсон, — во время которого кто-то гибнет, власти обычно устраивают расследование.
Оно начинается с пожара, но не всегда пожаром оканчивается, и свидетелям лучше говорить все, что они знают.
Она подумала несколько секунд, глаза ее сверкнули:
— Вы хотите сказать, что если я не дам показаний, я попаду под подозрение, что подожгла дом, чтобы уничтожить кого-то, кто мне не нравился?
Но это абсурд!
— Хорошо, поставим вопрос иначе, — согласился Мейсон.
— Был в доме кто-то, кто вам нравился?
— Что вы под этим подразумеваете?
— Очень просто: нельзя, живя с людьми под одной крышей, не испытывать определенных привязанностей или неприязни.
Предположим, что там был кто-то, кого вы не любили, а кого-то другого любили.
Нам нужны факты о пожаре.
Если мы получим их от вас — это одно, а если нам предоставит их человек, которого вы не любите, особенно если этот человек попытается свалить вину на того, кого вы любите, — совсем другое.
Она выпрямилась:
— Вы хотите сказать: Сэм Лекстер обвиняет Фрэнка Оуфли?
— Конечно, нет, — сказал Мейсон.