Вошел пожилой мужчина, весь в морщинах, с тонкими губами, кустистыми седыми бровями, лысый и неулыбчивый.
— В третий раз к вам прихожу, — сказал он раздраженно.
Мейсон указал на стул:
— Садитесь, мистер Эштон.
Извините, я расследовал дело об убийстве.
Как зовут вашу кошку?
— Клинкер. Он — кот, — сказал Эштон и уселся на большое черное кожаное кресло, держа перед собой костыль двумя руками.
— Почему Клинкер? — спросил Мейсон.
— Юмор такой. — Глаза и губы старика и не думали улыбаться.
— Юмор? — переспросил Мейсон.
— Да, я раньше в кочегарке работал.
Клинкер там постоянно гремел и звенел.
Я так его назвал, потому что вечно он грохотал и все опрокидывал.
— Любите его? — спросил Мейсон.
— Он единственный мой друг во всем мире, — хрипло сказал Эштон.
Мейсон поднял брови.
— Я ведь привратник.
По-настоящему я не работаю.
Дом много лет заперт.
Хозяин жил в Карменсите.
Мое дело — бродить кругом, убирать двор да подметать ступеньки.
Раза три-четыре в год хозяин устраивал уборку, все остальное время комнаты заперты и ставни закрыты.
— Там никто не жил?
— Никто.
— Зачем же он арендовал дом?
— Так уж надо было.
— И хозяин оставил завещание?
— Да.
По завещанию за мной остается место, пока я могу работать, а если не смогу — обо мне должны позаботиться.
— Наследники — двое внуков?
— Трое.
Но в завещании упомянуты двое.
— Расскажите о ваших неприятностях, — предложил Мейсон.
— Хозяин сгорел во время пожара в загородном доме.
Я об этом не знал, пока мне утром не позвонили по телефону.
Владелец дома теперь — Сэм Лекстер.
Он красивый мальчик, но не любит животных, а я не люблю тех, кто не умеет обращаться с ними.
— Кто был в доме во время пожара? — спросил Мейсон.
— Уинифред. То есть Уинифред Лекстер, внучка.
Потом Сэм Лекстер и Фрэнк Оуфли — внуки.
Миссис Пиксли была — экономка.
И еще сиделка — Эдит де Во.
— Еще кто? — спросил Мейсон.
— Джим Брэндон, шофер.
Ушлый парень.
Знает, с какой стороны хлеб маслом намазан.
Поглядели бы вы, как он Сэма Лекстера обхаживает.
Эштон даже стукнул по полу костылем, чтобы выразить отвращение.
— Еще кто?
Эштон пересчитал по пальцам тех, кого уже упомянул, и добавил: