На одном конце к нему болтами были привинчены два ремешка.
С другого конца резина была растянута в виде гриба.
— Ну, — сказал Бергер, — сейчас поднимем Лекстера.
— Хотите, чтобы мы подождали здесь? — спросил Мейсон.
— Нет, можете подняться в дом и посидеть в гостиной.
Долго ждать не придется.
Он, наверное, сознается, если вытащить его прямо из постели.
Дом стоял на холме.
Гараж находился на небольшом расстоянии от дома.
Каменные ступени вели к усыпанной гравием дорожке.
Асфальтированная дорога от гаража обходила вокруг дома, являясь одновременно подъездом к парадной двери и дорогой для подвоза к заднему ходу продуктов и прочего.
Двигаясь молча, мужчины поднялись по ступенькам.
Наверху Бергер остановился:
— Послушайте! Что это?
Из туманной тьмы исходил металлический звук, сопровождаемый характерным поскребываньем.
— Кто-то копает, — тихо сказал Мейсон.
— Лопата ударяется о камни.
— Клянусь богом, Мейсон, — шепнул Бергер, — вы правы.
Том, тебе лучше приготовить фонарик, а в карман положи пистолет — на всякий случай.
Бергер пошел впереди.
Все четверо старались шагать как можно тише, но гравий дорожки скрипел под ногами.
Глассмен шепнул:
— Лучше идти по траве, — и сошел с тропинки.
Остальные последовали за ним.
Трава была мокрая, почва сырая, и дальше они двигались в полной тишине.
В доме горели огни, освещая под окнами отдельные участки.
Человек, который копал, держался от них в стороне.
— Там, за ползучим растением, — сказал Глассмен.
Он мог этого и не говорить, направление и так было ясно.
Стебли растения дрожали от тяжести воды.
Капли дождя каскадом стекали с листьев и попадали в поток света из застекленной двери.
Снова застучала лопата.
— Яму закапывает, — заметил Мейсон.
Луч фонарика Глассмена пронзил темноту.
Какая-то фигура отскочила и заметалась в тени растения, которое при свете фонаря оказалось розовым кустом.
Глассмен скомандовал:
— Выходите, именем закона! Руки!
— Что вы тут делаете? — спросил приглушенный голос.
— Выходите! — повторил Глассмен.
В темноте, на фоне светящихся листьев, показалась фигура.
Мокрая поверхность листвы отражала свет фонаря, и Мейсон рассмотрел лицо человека. — Это франк Оуфли, — сказал он Бергеру.
— Кто вы такой? — шагнул вперед Бергер.
— Я Оуфли, Фрэнк Оуфли.
Один из владельцев этого дома.
А кто вы и что вы тут делаете?
— Проводим небольшое расследование, — отвечал Бергер.
— Я — окружной прокурор.
Это Том Глассмен, мой следователь.
Зачем вы тут копаете?
Оуфли тихо выругался, вытащил из кармана телеграмму и протянул ее прокурору.