Ведь он будет беспокоиться?
— Он знал, что Дуг едет за Клинкером.
— Откуда?
— Я ему звонила.
— Когда?
— Перед тем, как Дуг ушел.
— А когда он ушел?
— Не знаю, мы договорились по телефону, что лучше мне пока подержать Клинкера у себя.
Он сказал, что будет дома, когда Дуг приедет, и велел дать Дугу мой ключ, чтобы Сэм ничего не знал.
— Но Эштона не было, когда приехал Дуг?
— Нет.
Дуг целый час ждал.
Потом взял кота и уехал.
Мейсон, откинувшись на спинку стула, изучал клубящийся сигаретный дым.
— Клинкер всегда спит на постели Эштона, да?
— Да.
— Еще какие-то кошки есть?
— Вы имеете в виду — в доме?
— Да.
— Нет, наверное, нет.
Клинкер любую кошку выжил бы.
Он ужасно ревнивый, особенно дядю Чарльза ревнует.
— Дядю Чарльза?
— Я так иногда называю привратника.
— Довольно странный он, да?
— Странный, но хороший, если узнать его поближе.
— Честный?
— Конечно, честный.
— Скуповат малость, а?
— Был бы скуповат, если бы ему было что жалеть.
Он долго служил у дедушки.
Дедушка всегда не доверял банкам.
Когда прошел тот бум с золотом, дед чуть не умер.
Он ведь копил золото.
Но тогда он пошел, сдал золото и получил бумажные деньги.
Это был такой удар для дедушки.
Он несколько недель не мог оправиться.
— Чудак, должно быть, был.
— Да, большой чудак — и такой славный: у него было чувство справедливости.
— Судя по его завещанию, этого не скажешь.
— Нет, — возразила она.
— При данных обстоятельствах это было лучшее, что он мог сделать.
Кажется, Гарри меня совсем загипнотизировал.
— Гарри? — переспросил Мейсон.
— Гарри Инмен.
Он казался таким прямодушным, откровенным…
— Но он таким не был?
— Как только он понял, что я ничего не наследую по завещанию, он сразу взял назад все свои слова.
Наверное, боялся, что я его женю на себе.
— Есть у него деньги?