Я внизу сплю и окно держу открытым.
Клинкер прыгает туда-сюда, знаете, небось: нельзя же кота взаперти держать.
А у меня нога больная, не могу я много выходить.
Клинкер сам гуляет.
Когда дождь, лапы у него пачкаются.
Прыгнет в окно — и всю грязь мне на постель несет.
— Окно над вашей кроватью? — спросил Мейсон.
— Прямехонько над ней, там Клинкер и спит.
Никому он не мешал.
Сэм говорит: он белье портит, счета из прачечной большие. Счета!
А уж он-то за ночь в клубе тратит — на десять лет хватит прачечную оплачивать!
— Он — свободный художник, значит? — добродушно спросил Мейсон.
— Был раньше, сейчас не совсем.
Деньги-то не получить.
— Какие еще деньги?
— Ну, которые хозяин оставил.
— Мне показалось, вы упомянули, что он их поровну поделил между двумя внуками?
— Ну да — то, что они смогли найти.
— Так они не все нашли? — заинтересованно спросил Мейсон.
— Незадолго до пожара, — Эштон казалось, получал от своего рассказа удовольствие, — хозяин уладил свои дела.
Получил наличными больше миллиона долларов.
Никто не знает, что он сделал с деньгами.
Сэм Лекстер считает, что он их где-то зарыл, но я-то лучше хозяина знаю.
Думаю, он их в сейф положил под чужим именем.
Не доверял он банкам.
Банки, говорил, в лучшие времена твоими денежками пользуются и прибыль наживают, а в худшие объявляют, что очень, мол, жаль, но вернуть их они не могут.
Года два назад он так деньги в банке потерял.
Хватило с него.
— Миллион наличными? — переспросил Мейсон.
— Конечно, как же еще он мог их получить? — ощерился Эштон.
Перри Мейсон поглядел на Деллу Стрит и спросил Эштона:
— Вы сказали, Уинифред исчезла?
— Да, и я ее не осуждаю.
Остальные с ней не церемонились.
— Сколько лет внукам?
— Сэму двадцать восемь, Фрэнку Оуфли двадцать шесть, Уинифред двадцать два — красавица!
Стоит всех остальных, вместе взятых.
Полгода назад хозяин по завещанию оставил ей все, а другим двум — по десять долларов.
А за два дня до смерти сделал новое завещание.
— Жестоко по отношению к Уинифред, — нахмурился Мейсон.
В ответ Эштон буркнул что-то невнятное.
— Так сколько вы готовы потратить, чтобы отстоять свои права на Клинкера? — рискнул спросить Мейсон.
Эштон достал из кармана бумажник, полный банкнот.
— Я не скряга, — сказал он.
— Хороший адвокат стоит дорого.
Мне нужен самый лучший.
Сколько это будет стоить?
Мейсон так и уставился на толстую пачку.
— Где вы взяли эти деньги? — спросил он с любопытством.
— Сэкономил.