— Откуда ты знаешь, что этот парнишка невиновен?
— По впечатлению, которое он на меня произвел при встрече.
— А если он виновен?
— Тогда мы найдем смягчающие обстоятельства, или склоним его к признанию и добьемся смягчения приговора, или я плохой адвокат.
— Ну что за парадоксы! — воскликнула она, но ни в глазах ее, ни в голосе не было упрека.
— Зачем же быть ортодоксальным? — усмехнулся Мейсон.
Она тоже усмехнулась и встала:
— Ты меня беспокоишь, как своевольный ребенок беспокоит свою мать.
Ты — смесь ребенка и великана.
Мне кажется, ты скоро превратишься в кого-то ужасного. Так и хочется сказать:
«Не пей водицы!»
— Материнские чувства? — Мейсон улыбнулся еще шире.
— Когда ты заполняла бланк, поступая на работу, я узнал, насколько ты моложе меня.
Лет на пятнадцать, кажется.
— Какая галантность!
Изучая твои судебные протоколы, я могла бы выяснить, насколько ты мне льстишь.
— Береги кота, — сказал он, подходя к двери.
— Не потеряй его.
Зовут его Клинкер.
Как бы не улизнул на улицу… Он нам может пригодиться.
— Неужели полиция станет искать его здесь?
— Не думаю.
Во всяком случае, не сразу.
Пока еще все не накалилось… Пожелаешь мне не пить водицы?
В ее улыбке были гордость и нежность, она сказала:
— Ладно уж, испей, но не погружайся по самую макушку.
— Да я еще и ног не замочил, — уверил он ее. — Хотя мне кажется, что это случится.
Он тихо прикрыл вверь, вышел на улицу и поехал к Эдит де Во.
Входная дверь была заперта.
Мейсон нажал кнопку звонка в квартиру Эдит де Во и держал на нем палец несколько секунд.
Ответа не было.
Он вынул из кармана связку ключей, поколебался, попробовал позвонить еще раз.
Снова безответно. Он подобрал ключ, замок щелкнул, он вошел в дом.
Прошел по коридору к квартире Эдит де Во и тихо постучал.
Ответа не было. Он постоял немного в хмуром раздумье, потом тронул ручку двери.
Ручка повернулась, дверь отворилась, и он вошел в темную комнату.
— Мисс де Во? — позвал он.
Никто не ответил.
Перри Мейсон зажег свет.
Эдит де Во лежала на полу.
Окно, выходившее в переулок, было закрыто неплотно, постель была нетронута, а убитая лежала в пижаме очень тонкого шелка.
Возле тела Мейсон увидел деревянный брусок дюймов восемнадцати длиной.
Один его конец был расщеплен, на другом краснело пятно, говорившее о многом.
Тщательно закрыв за собой дверь, Мейсон наклонился над телом.
На затылке была рана.
Очевидно, деревянный брусок использовали как дубинку.
Дерево было хорошо отполировано, в диаметре около полутора дюймов.
На красном пятне в верхней части бруска отчетливо виднелись отпечатки пальцев.
Нижний конец блестел от лака.
Мейсон поспешно осмотрел квартиру.