Во главе был Шастер — подвижный и миниатюрный, он суетился, точно воробей, выглядывающий сквозь осенние листья.
— Доброе утро, господин адвокат.
Тепло сегодня, верно?
Он суетливо прошелся по комнате, протягивая руку для пожатия.
Нижняя губа его отвисла, открывая рот, полный зубов; между зубами виднелись щели.
Мейсон, возвышаясь над низеньким человечком, точно башня, подал ему руку и спросил:
— Давайте уточним.
Который мистер Лекстер, а который мистер Оуфли?
— Да-да, конечно, конечно.
Вот Сэм Лекстер — он душеприказчик… э-э, внук Питера Лекстера.
Высокий смуглый человек, черноглазый, с тщательно завитыми волосами, улыбнулся с той степенью любезности, которая говорила скорее об уравновешенности, чем об искренности.
В руке он держал большую шляпу кремового цвета.
— А вот Фрэнк Оуфли.
Фрэнк Оуфли — второй внук.
Оуфли был желтоволосым и толстогубым.
Казалось, его лицо не способно изменять выражение.
Его водянисто-голубые глаза напоминали сырых устриц.
Шляпы у него не было.
Он ничего не сказал.
— Моя секретарша, мисс Стрит, — представил Деллу Перри Мейсон.
— Если не возражаете, она будет присутствовать и запишет то, что я найду нужным.
Шастер хохотнул, брызнув слюной:
— А если будут возражения, я полагаю, она все равно останется?
Ха-ха-ха.
Знаю вас, Мейсон.
Помните, вы имеете дело с человеком, который вас знает.
Вы — забияка.
С вами приходится считаться.
Для моих клиентов это дело принципиальное.
Не могут они уступить слуге.
Но придется повоевать.
Я их предупреждал, что вы забияка.
Они не могут сказать, что я не предупреждал!
— Садитесь, — сказал Мейсон.
Шастер кивнул своим клиентам, указывая на стулья.
Сам он опустился в большое потертое кожаное кресло и почти утонул в нем.
Он скрестил ноги, ослабил галстук, поправил манжеты и повторил:
— Для нас это дело принципа.
Мы будем бороться до последнего.
Дело ведь серьезное.
— Что — серьезное дело? — спросил Мейсон.
— Ваше заявление, будто это условие завещания.
— А что же — дело принципа? — поинтересовался Мейсон.
— Кот, конечно, — удивился Шастер.
— Не нужен он нам.
Более того — нам совершенно не нужно, чтобы какой-то привратник нами распоряжался.
Не в свои дела он суется.
Вы же понимаете, что, если прислуга не выполняет своих прямых обязанностей, недолго ее и уволить.
— А не приходило ли вам в голову, — Мейсон перевел взгляд с Шастера на внуков, — что вы делаете из мухи слона?
Почему вы не позволяете бедняге Эштону держать кота?