Десять негритят
Глава первая
В углу курительного вагона первого класса судья Уоргрейв — он недавно вышел в отставку — попыхивал сигарой и просматривал отдел политики в «Таймс».
Вскоре он отложил газету и выглянул из окна.
Поезд проезжал через Сомерсет.
Судья подсчитал — ему оставалось еще два часа пути.
Снова и снова он перебрал в уме все, что писалось в газетах о Негритянском острове.
Первоначально его приобрел американский миллионер — страстный яхтсмен, который построил на этом островке неподалеку от берегов Девона роскошный дом в современном стиле.
Но, увы, третья жена миллионера, его недавнее приобретение, не переносила качки, и это вынудило миллионера расстаться и с домом, и с островом.
И вот в газетах замелькали объявления о продаже острова в сопровождении весьма красочных описаний.
Затем последовало сообщение: остров купил некий мистер Оним.
И тут заработала фантазия светских хроникеров.
На самом деле Негритянский остров купила голливудская кинозвезда мисс Габриелла Терл!
Она хочет провести там спокойно несколько месяцев — вдали от репортеров и рекламной шумихи!
«Бизи Би» деликатно намекала: остров будет летней резиденцией королевской семьи.
До мистера Мерриуэдера дошли слухи: остров купил молодой лорд Л. — он, наконец, пал жертвой Купидона и намерен провести на острове медовый месяц.
«Джонасу» было доподлинно известно — остров приобрело Адмиралтейство для проведения неких весьма секретных экспериментов!
Поистине, Негритянский остров не сходил с газетных полос.
Судья Уоргрейв извлек из кармана письмо.
На редкость неразборчивый почерк, но там и сям попадались и четко написанные слова:
«Милый Лоренс… Сто лет ничего о Вас не слышала… непременно приезжайте на Негритянский остров… Очаровательное место… о стольком надо поговорить… старые времена… общаться с природой… греться на солнышке… 12.40. с Паддингтонского вокзала… встречу Вас в Оукбридже… — и подпись с роскошным росчерком, — всегда Ваша Констанция Калмингтон».
Судья Уоргрейв унесся мыслями в прошлое, стараясь припомнить, когда он в последний раз видел леди Констанцию Калмингтон.
Лет этак семь, если не все восемь тому назад.
Тогда она уехала в Италию греться на солнышке, общаться с природой и с «contadini».
Он слышал, что вслед за этим она перебралась в Сирию, где собиралась греться под еще более жарким солнцем и общаться с природой и бедуинами.
«Купить остров, — думал судья, — окружить себя атмосферой таинственности вполне в характере Констанции Калмингтон».
И судья кивнул головой: он был доволен собой — его логика как всегда безупречна… Потом голова его упала на грудь — судья заснул…
Вера Клейторн — она ехала в третьем классе — откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза; кроме нее, в вагоне было еще пять пассажиров.
Ужасно жарко сегодня в поезде!
Как приятно будет пожить у моря!
Нет, ей положительно повезло с этой работой!
Когда нанимаешься на лето, вечно приходится возиться с кучей детей — устроиться секретарем почти невозможно.
Даже через агентство.
И вдруг она получает письмо:
«Мне Вас рекомендовало агентство „Умелые женщины“.
Насколько я понимаю, они Вас хорошо знают.
Назовите, какое жалованье Вы хотите получить, я заранее на все согласна. Я ожидаю, что Вы приступите к своим обязанностям 8 августа.
Поезд отправляется в 12.40 с Паддингтонского вокзала, Вас встретят на станции Оукбридж.
Прилагаю пять фунтов на расходы.
Искренне Ваша Анна Нэнси Оним».
Наверху значился адрес: «Негритянский остров, Стиклхевн.
Девон».
Негритянский остров!
В последнее время газеты только о нем и писали!
Репортеры рассыпали многозначительный намеки, сообщали занятные сплетни и слухи.
Правды во всем этом было, по-видимому, мало.
Но, во всяком случай, дом этот построил миллионер, и, как говорили, роскошь там была умопомрачительная.
Вера Клейторн, изрядно утомленная недавно закончившимся семестром, думала:
«Место учительницы физкультуры в третьеразрядной школе — не Бог весть что… Если б только мне удалось получить работу в какой-нибудь приличной школе…» Тут сердце у нее сжалось, и она одернула себя:
«Нет, надо считать, мне повезло.