Она подошла к окну, выходящему на море, и села на подоконник.
Перед ней простиралось бескрайнее море.
Земли не было видно: всюду, куда ни кинь взгляд, — голубая вода, покрытая легкой рябью и освещенная предзакатным солнцем.
«Море… Сегодня такое тихое, порой бывает беспощадным… Оно утягивает на дно.
Утонул… Нашли утопленника… Утонул в море… Утонул, утонул, утонул… Нет, она не станет вспоминать… Не станет думать об этом!
Все это в прошлом».
Доктор Армстронг Прибыл на Негритянский остров к закату.
По дороге он поболтал с лодочником — местным жителем.
Ему очень хотелось что-нибудь выведать о владельцах Негритянского острова, но Нарракотт, как ни странно, ничего толком не знал, а возможно, и не хотел говорить.
Так что доктору Армстронгу пришлось ограничиться обсуждением погоды и видов на рыбную ловлю.
Он долго просидел за рулем и очень устал.
У него болели глаза.
Когда едешь на запад, весь день в глаза бьет солнце.
«До чего же он устал!
Море и полный покой — вот что ему нужно.
Конечно, ему бы хотелось отдохнуть подольше, но этого он, увы, не мог себе позволить.
То есть он, конечно, мог это себе позволить в смысле финансовом, но надолго отойти от дел он не мог.
Так того гляди и клиентуру растеряешь.
Теперь, когда он добился успеха, ни о какой передышке не может быть и речи.
И все равно, — думал он, — хотя бы на сегодня забуду о Лондоне и о Харлистрит, и обо всем прочем, представлю себе, что я никогда больше туда не вернусь.
В самом слове «остров» есть какая-то магическая притягательная сила.
Живя на острове, теряешь связь с миром; остров-это самостоятельный мир.
Мир, из которого можно и не вернуться.
Оставлю-ка я на этот раз повседневную жизнь со всеми ее заботами позади», — думал он.
Улыбка тронула его губы: он принялся строить планы, фантастические планы на будущее.
Поднимаясь по вырубленным в скале ступенькам, он продолжал улыбаться.
На площадке сидел в кресле старик — лицо его показалось доктору Армстронгу знакомым.
«Где он мог видеть это жабье лицо, тонкую черепашью шею, ушедшую в плечи, и главное — эти светлые глаза-буравчики?
Ну, как же, это старый судья Уоргрейв.
Однажды он проходил свидетелем на его процессе.
Вид у судьи был всегда сонный, но его никто не мог обойти.
На присяжных он имел колоссальное влияние: говорили, что он может обвести вокруг пальца любой состав.
Не раз и не два, когда обвиняемого должны были наверняка оправдать, ему удавалось добиться сурового приговора.
Недаром его прозвали вешателем в мантии.
Вот уж никак не ожидал встретить его здесь».
Судья Уоргрейв думал:
«Армстронг?»
Помню, как он давал показания.
Весьма осторожно и осмотрительно.
Все доктора — олухи.
А те, что с Харлистрит, глупее всех».
И он со злорадством вспомнил о недавней беседе с одним лощеным типом с этой самой улицы.
Вслух он проворчал:
— Спиртное в холле.
— Должен пойти поздороваться с хозяевами, — сказал доктор Армстронг.
Судья Уоргрейв закрыл глаза, отчего достиг еще большего сходства с ящером, и сказал:
— Это невозможно.
— Почему? — изумился доктор Армстронг.
— Ни хозяина, ни хозяйки здесь нет, — сказал судья.
— Весьма странный дом.