И тут же из коридора донесся крик и приглушенный шум падения.
Первым вскочил на ноги Ломбард.
Он бросился к двери, широко распахнул ее.
На полу лежала миссис Роджерс.
— Марстон! — крикнул Ломбард.
Антони поспешил ему на помощь.
Они подняли женщину и перенесли в гостиную.
Доктор Армстронг тут же кинулся к ним.
Он помог уложить миссис Роджерс на диван, склонился над ней.
— Ничего страшного, — сказал он, — потеряла сознание, только и всего.
Скоро придет в себя.
— Принесите коньяк, — приказал Роджерсу Ломбард.
Роджерс был бел как мел, у него тряслись руки.
— Сейчас, сэр, — пробормотал он и выскользнул из комнаты.
— Кто это мог говорить? И где скрывается этот человек? — сыпала вопросами Вера.
— Этот голос… он похож… похож…
— Да что же это такое? — бормотал генерал Макартур.
— Кто разыграл эту скверную шутку?
Руки у него дрожали.
Он сгорбился.
На глазах постарел лет на десять.
Блор вытирал лицо платком.
Только судья Уоргрейв и мисс Брент сохраняли спокойствие.
Эмили Брент — прямая, как палка, высоко держала голову.
Лишь на щеках ее горели темные пятна румянца.
Судья сидел в своей обычной позе — голова его ушла в плечи, рукой он почесывал ухо.
Но глаза его, живые и проницательные, настороженно шныряли по комнате.
И снова первым опомнился Ломбард.
Пока Армстронг занимался миссис Роджерс, Ломбард взял инициативу в свои руки:
— Мне показалось, что голос шел из этой комнаты.
— Но кто бы это мог быть? — вырвалось у Веры.
— Кто?
Ясно, что ни один из нас говорить не мог.
Ломбард, как и судья, медленно обвел глазами комнату.
Взгляд его задержался было на открытом окне, но он тут же решительно покачал головой.
Внезапно его глаза сверкнули.
Он кинулся к двери у камина, ведущей в соседнюю комнату.
Стремительно распахнул ее, ворвался туда.
— Ну, конечно, так оно и есть, — донесся до них его голос.
Остальные поспешили за ним.
Лишь мисс Брент не поддалась общему порыву и осталась на месте.
К общей с гостиной стене смежной комнаты был придвинут столик.
На нем стоял старомодный граммофон — его раструб упирался в стену. Ломбард отодвинул граммофон, и все увидели несколько едва заметных дырочек в стене, очевидно, просверленных тонким сверлом.
Он завел граммофон, поставил иглу на пластинку, и они снова услышали:
«Вам предъявляются следующие обвинения».
— Выключите! Немедленно выключите, — закричала Вера, — Какой ужас!
Ломбард поспешил выполнить ее просьбу.
Доктор Армстронг с облегчением вздохнул.
— Я полагаю, что это была глупая и злая шутка, — сказал он. — Вы думаете, что это шутка? — тихо, но внушительно спросил его судья Уоргрейв.
— А как по-вашему? — уставился на него доктор.