Если ты была под следствием, на тебе пятно, пусть даже тебя в конце концов и оправдали».
И она вспомнила, что следователь в своем заключении отметил ее присутствие духа и храбрость.
Да, следствие прошло хорошо, просто лучше и желать нельзя.
И миссий Хамилтон была так добра к ней… если б только не Хьюго. (Нет, нет, она не будет думать о Хьюго!)
Несмотря на жару, по коже у нее пошли мурашки, она пожалела, что едет к морю.
Перед глазами возникла знакомая картина.
Сирил плывет к скале, голова его то выныривает на поверхность, то погружается в море… Выныривает и погружается — погружается и выныривает… А она плывет, легко разрезает волны, привычно выбрасывая руки, и знает, слишком хорошо знает, что не успеет доплыть…
Море — теплые голубые волны — долгие часы на жарком песке — и Хьюго — он говорит, что любит се… Нет, нельзя думать о Хьюго…
Она открыла глаза и недовольно посмотрела на сидящего напротив мужчину.
Высокий, дочерна загорелый, светлые глаза довольно близко посажены, жесткая складка дерзкого рта.
И подумала:
«Держу пари, он немало путешествовал по свету и немало повидал…»
Филиппу Ломбард достаточно было одного взгляда, чтобы составить впечатление о девушке напротив: хорошенькая, но что-то в ней от учительши… Хладнокровная и наверняка умеет за себя постоять, — и в любви, и в жизни.
А ей, пожалуй, стоило бы заняться…
Он нахмурился.
Нет, нет, сейчас не до этого.
Дело есть дело.
Сейчас надо сосредоточиться на работе.
Интересно, что за работа его ждет?
Моррис напустил туману:
— Вам решать, капитан Ломбард, — не хотите, не беритесь.
Филипп задумчиво сказал:
— Вы предлагаете сто гиней?
— Этак небрежно, будто для него сто гиней — сущие пустяки.
Целых сто гиней, когда ему не на что сегодня пообедать.
Впрочем, он вряд ли обманул Морриса, насчет денег его не обманешь — не такой он человек: про деньги он знает все.
— И больше вы ничего мне не можете сообщить? — продолжал он так же небрежно.
Мистер Айзек Моррис решительно помотал лысой головенкой:
— Нет, мистер Ломбард, тут я должен поставить точку.
Моему клиенту известно, что вы незаменимый человек в опасных переделках.
Мне поручили передать вам сто гиней — взамен вы должны приехать в Стиклхевн, тот, что в Девоне.
Ближайшая к нему станция — Оукбридж. Там вас встретят и доставят на машине в Стиклхевн, оттуда переправят на моторке на Негритянский остров.
А тут уж вы перейдете в распоряжение моего клиента.
— Надолго? — только и спросил Ломбард.
— Самое большее — на неделю.
Пощипывая усики, капитан Ломбард сказал:
— Вы, надеюсь, понимаете, что за незаконные дела я не берусь?
Произнеся эту фразу, он подозрительно посмотрел на собеседника.
Мистер Моррис, хотя его толстые губы тронула улыбка, ответил совершенно серьезно:
— Если вам предложат что-нибудь противозаконное, вы, разумеется, в полном праве отказаться.
И улыбнулся — вот нахал!
Улыбнулся так, будто знал, что в прошлом Ломбард вовсе не был таким строгим ревнителем законности.
Ломбард и сам не сдержал усмешки.
Конечно, раз или два он чуть было не попался!
Но ему все сходило с рук!
Он почти ни перед чем не останавливался.
Вот именно, что почти ни перед чем.
Пожалуй, на Негритянском острове ему не придется скучать…
Мисс Брент — она ехала в вагоне для некурящих — сидела прямо, будто палку проглотила: она не привыкла давать себе потачку.
Ей было шестьдесят пять, и она не одобряла современной расхлябанности.