— То, что вы здесь под чужой фамилией, мистер Блор, это еще полбеды, вы еще и враль, каких мало.
Вы утверждаете, что жили в Южной Африке, и в частности в Натале.
Я знаю Южную Африку и знаю Наталь, и готов присягнуть, что вы в жизни своей там не были.
Восемь пар глаз уставились на Блора.
Подозрительно, сердито.
Антони Марстон, сжав кулаки, двинулся было к нему.
— Это твои шуточки, подлюга?
Отвечай!
Блор откинул голову, упрямо выдвинул тяжелую челюсть.
— Вы ошиблись адресом, господа, — сказал он, — у меня есть с собой удостоверение личности — вот оно.
Я — бывший чиновник отдела по расследованию уголовных дел Скотланд-Ярда.
Теперь я руковожу сыскным агентством в Плимуте.
Сюда меня пригласили по делу.
— Кто вас пригласил? — спросил Уоргрейв.
— Оним.
Вложил в письмо чек — и немалый — на расходы, указал, что я должен делать.
Мне было велено втереться в компанию, выдав себя за гостя.
Я должен был следить за вами — ваши имена мне сообщили заранее.
— Вам объяснили почему?
— Из-за драгоценностей миссис Оним, — удрученно сказал Блор, — миссис Оним!
Чтоб такой стреляный воробей, как я, попался на мякине.
Да никакой миссис Оним и в помине нет.
Судья снова погладил верхнюю губу, на этот раз задумчиво.
— Ваши заключения представляются мне вполне обоснованными, — сказал он, — Алек Норман Оним!
Под письмом мисс Брент вместо фамилии стоит закорючка, но имена написаны вполне ясно — Анна Нэнси — значит, оба раза фигурируют одинаковые инициалы: Алек Норман Оним — Анна Нэнси Оним, то есть каждый раз — А. Н.
Оним.
И если слегка напрячь воображение, мы получим — аноним!
— Боже мой, это же безумие! — вырвалось у Веры.
Судья согласно кивнул головой.
— Вы правы, — сказал он.
— Я нисколько не сомневаюсь, что нас пригласил на остров человек безумный. И, скорее всего, опасный маньяк.
Глава четвертая
Наступила тишина — гости в ужасе застыли на своих местах.
Молчание нарушил тонкий въедливый голосок судьи.
— А теперь приступим к следующей стадии расследования.
Но прежде всего я хочу приобщить к делу и свои показания.
— Он вынул из кармана письмо, бросил его на стол.
— Письмо написано якобы от имени моей старинной приятельницы — леди Констанции Калмингтон.
Я давно не видел ее.
Несколько лет тому назад она уехала на Восток.
Письмо выдержано в ее духе — именно такое несуразное, сумасбродное письмо сочинила бы она. В нем она приглашала меня приехать, о своих хозяевах упоминала в самых туманных выражениях.
Как видите, прием тот же самый, а это само собой подводит нас к одному немаловажному выводу.
Кто бы ни был человек, который заманил нас сюда, — мужчина или женщина, — он нас знает или, во всяком случае, позаботился навести справки о каждом из нас.
Он знает о моих дружеских отношениях с леди Констанцией и знаком с ее эпистолярным стилем.
Знает он и коллег доктора Армстронга и то, где они сейчас находятся.
Ему известно прозвище друга мистера Марстона.
Он в курсе того, где отдыхала два года назад мисс Брент и с какими людьми она там встречалась.
Знает он и об армейских друзьях генерала Макартура, — и, помолчав, добавил: — Как видите, наш хозяин знает о нас не так уж мало.
И на основании этих сведений он предъявил нам определенные обвинения.
Его слова вызвали бурю негодования.