Во всем этом нет ни слова правды.
Мы с женой были с мисс Брейди, пока она не отдала Богу душу.
Она всегда была хворая, вечно недомогала.
В ту ночь, сэр, когда у нее начался приступ, разыгралась настоящая буря.
Телефон не работал, и мы не могли позвать доктора.
Я пошел за ним пешком.
Но врач подоспел слишком поздно.
Мы сделали все, чтобы ее спасти, сэр.
Мы ее любили, это все кругом знали.
Никто о нас худого слова не мог сказать.
Святой истинный крест.
Ломбард задумчиво посмотрел на дворецкого — дергающиеся пересохшие губы, испуганные глаза.
Вспомнил, как тот уронил поднос.
Подумал: «Верится с трудом», — но вслух ничего не сказал.
— А после ее смерти вы, конечно, получили маленькое наследство? — спросил Блор нагло, нахраписто, как и подобает бывшему полицейскому.
— Мисс Брейди оставила нам наследство в награду за верную службу. А почему бы и нет, хотел бы я знать? — вспылил Роджерс.
— А что вы скажете, мистер Блор? — спросил Ломбард.
— Я?
— Ваше имя числилось в списке.
Блор побагровел.
— Вы имеете в виду дело Ландора?
Это дело об ограблении Лондонского коммерческого банка.
— Ну как же, помню, помню, хоть я и не участвовал в этом процессе, — зашевелился в кресле судья Уоргрейв.
— Ландора осудили на основании ваших показаний, Блор.
Вы тогда служили в полиции и занимались этим делом.
— Верно, — согласился Блор.
— Ландора приговорили к пожизненной каторге, и он умер в Дартмуре через год.
Он был слабого здоровья.
— Ландор был преступник, — сказал Блор.
— Ночного сторожа ухлопал он — это доказано.
— Если я не ошибаюсь, вы получили благодарность за умелое ведение дела, — процедил Уоргрейв.
— И даже повышение, — огрызнулся Блор.
И добавил неожиданно севшим голосом: — Я только выполнил свой долг.
— Однако какая подобралась компания! — расхохотался Ломбард. — Все, как один, законопослушные, верные своему долгу граждане.
За исключением меня, конечно.
Ну, а вы, доктор, что нам скажете вы? Нашалили по врачебной части?
Запрещенная операция? Не так ли?
Эмили Брент метнула на Ломбарда презрительный взгляд и отодвинулась подальше от него.
Доктор Армстронг отлично владел собой — он только добродушно покачал головой.
— Признаюсь, я в полном замешательстве, — сказал он, — имя моей жертвы ни о чем мне не говорит.
Как там ее называли: Клис?
Клоуз?
Не помню пациентки с такой фамилией, да и вообще не помню, чтобы кто-нибудь из моих пациентов умер по моей вине.
Правда, дело давнее.
Может быть, речь идет о какой-нибудь операции в больнице?
Многие больные обращаются к нам слишком поздно.
А когда пациент умирает, их родные обвиняют хирурга.
Он вздохнул и покачал головой.
«Я был пьян, — думал он, — мертвецки пьян… Оперировал спьяну.
Нервы ни к черту, руки трясутся.