Конечно, я убил ее.
Бедняге — она была уже на возрасте — ужасно не повезло: сделать эту операцию — пара пустяков. В трезвом виде, конечно.
Хорошо еще, что существует такая вещь, как профессиональная тайна.
Сестра знала, но держала язык за зубами. Меня тогда сильно тряхануло.
И я сразу взял себя в руки.
Но кто мог это раскопать — после стольких лет?»
В комнате опять наступило молчание.
Все — кто прямо, кто исподтишка — глядели на мисс Брент.
Прошла одна минута, другая, прежде чем она заметила нацеленные на нее взгляды.
Брови се взлетели, узкий лобик пошел морщинами.
— Вы ждете моих признаний? — сказала она.
— Но мне нечего сказать.
— Решительно нечего? — переспросил судья.
— Да, нечего, — поджала губы старая дева.
Судья провел рукой по лицу.
— Вы откладываете свою защиту? — вежливо осведомился он.
— Ни о какой защите не может быть и речи, — отрезала мисс Брент.
— Я всегда следовала велению своей совести.
Мне не в чем себя упрекнуть.
Ее слова были встречены неодобрительно.
Однако Эмили Брент была не из тех, кто боится общественного мнения.
Ее убеждений никто не мог поколебать.
Судья откашлялся.
— Ну что ж, на этом расследование придется прекратить.
А теперь, Роджерс, скажите, кто еще находится на острове, кроме вас и вашей жены?
— Здесь никого больше нет, сэр.
— Вы в этом уверены?
— Абсолютно.
— Мне не вполне ясно, — сказал Уоргрейв, — зачем нашему анонимному хозяину понадобилось собрать нас здесь.
По-моему, этот человек, кто бы он ни был, не может считаться нормальным в общепринятом смысле этого слова.
Более того, он представляется мне опасным.
Помоему, нам лучше всего как можно скорее уехать отсюда.
Я предлагаю уехать сегодня же вечером.
— Прошу прощения, сэр, — прервал его Роджерс, — но на острове нет лодки.
— Ни одной?
— Да, сэр.
— А как же вы сообщаетесь с берегом?
— Каждое утро, сэр, приезжает Фред Нарракотт.
Он привозит хлеб, молоко, почту и передает заказы нашим поставщикам.
— В таком случае, — сказал судья, — нам следует уехать завтра, едва появится Нарракотт со свой лодкой.
Все согласились, против был один Марстон.
— Я не могу удрать, — сказал он. — Как-никак я спортсмен.
Я не могу уехать, не разгадав эту тайну.
Захватывающая история — не хуже детективного романа.
— В мои годы, — кисло сказал судья, — такие тайны уже не очень захватывают.
Антони ухмыльнулся.
— Вы, юристы, смотрите на преступления с узкопрофессиональной точки зрения.
А я люблю преступления и пью за них!
— Он опрокинул бокал.
Очевидно, виски попало ему не в то горло.