Держите, держите стол, сестра!
Тут доктор Армстронг проснулся.
Было уже утро — солнечный свет заливал комнату.
Кто-то, склонившись над ним, тряс его за плечо.
Роджерс.
Роджерс с посеревшим от испуга лицом повторял:
— Доктор, доктор!
Армстронг окончательно проснулся, сел.
— В чем дело? — сердито спросил он.
— Беда с моей женой, доктор.
Бужу ее, бужу и не могу добудиться.
Да и вид у нее нехороший.
Армстронг действовал быстро: вскочил с постели, накинул халат и пошел за Роджерсом.
Женщина лежала на боку, мирно положив руку под голову.
Наклонившись над ней, он взял ее холодную руку, поднял веко.
— Неужто, неужто она… — пробормотал Роджерс и провел языком по пересохшим губам.
Армстронг кивнул головой:
— Увы, все кончено…
Врач в раздумье окинул взглядом дворецкого, перевел взгляд на столик у изголовья постели, на умывальник, снова посмотрел на неподвижную женщину.
— Сердце отказало, доктор? — заикаясь спросил Роджерс.
Доктор Армстронг минуту помолчал, потом спросил:
— Роджерс, ваша жена ничем не болела?
— Ревматизм ее донимал, доктор.
— У кого она в последнее время лечилась?
— Лечилась? — вытаращил глаза Роджерс.
— Да я и не упомню, когда мы были у доктора.
— Вы не знаете, у вашей жены болело сердце?
— Не знаю, доктор.
Она на сердце не жаловалась.
— Она обычно хорошо спала? — спросил Армстронг.
Дворецкий отвел глаза, крутил, ломал, выворачивал пальцы.
— Да нет, спала она не так уж хорошо, — пробормотал он.
Сухое красное вино.
— Она принимала что-нибудь от бессонницы?
— От бессонницы? — спросил удивленно Роджерс.
— Не знаю.
Нет, наверняка не принимала — иначе я знал бы.
Армстронг подошел к туалетному столику.
На нем стояло несколько бутылочек: лосьон для волос, лавандовая вода, слабительное, глицерин, зубная паста, эликсир…
Роджерс усердно ему помогал — выдвигал ящики стола, отпирал шкафы.
Но им не удалось обнаружить никаких следов наркотиков — ни жидких, ни в порошках.
— Вчера вечером она принимала только то, что вы ей дали, доктор, — сказал Роджерс.
К девяти часам, когда удар гонга оповестил о завтраке, гости уже давно поднялись и ждали, что же будет дальше.
Генерал Макартур и судья прохаживались по площадке, перекидывались соображениями о мировой политике.
Вера Клейторн и Филипп Ломбард взобрались на вершину скалы за домом.
Там они застали Уильяма Генри Блора — он тоскливо глядел на берег.
— Я уже давно здесь, — сказал он, — но моторки пока не видно.
— Девон — край лежебок. Здесь не любят рано вставать, — сказала Вера с усмешкой.
Филипп Ломбард, отвернувшись от них, смотрел в открытое море.
— Как вам погодка? — спросил он.