— Отказать-то оно отказало, — отрезал Армстронг, — но нам важно узнать, что было тому причиной.
— Совесть, — сказала Эмили Брент, и все оцепенели от ужаса.
— Что вы хотите сказать, мисс Брент? — обратился к ней Армстронг.
Старая дева поджала губы. — Вы все слышали, — сказала старая дева, — ее обвинили в том, что она вместе с мужем убила свою хозяйку — пожилую женщину.
— И вы считаете…
— Я считаю, что это правда, — сказала Эмили Брент.
— Вы видели, как она вела себя вчера вечером.
Она до смерти перепугалась, потеряла сознание.
Ее злодеяние раскрылось, и она этого не перенесла.
Она буквально умерла со страху.
Армстронг недоверчиво покачал головой.
— Вполне правдоподобная теория, — сказал он, — но принять ее на веру, не зная ничего о состоянии здоровья умершей, я не могу.
Если у нее было слабое сердце…
— Скорее это была кара Господня, — невозмутимо прервала его Эмили Брент.
Ее слова произвели тяжелое впечатление.
— Это уж слишком, мисс Брент, — укорил ее Блор.
Старая дева вскинула голову, глаза у нее горели.
— Вы не верите, что Господь может покарать грешника, а я верю.
Судья погладил подбородок.
— Моя дорогая мисс Брент, — сказал он, и в голосе его сквозила насмешка, — исходя из своего опыта, могу сказать, что Провидение предоставляет карать злодеев нам, смертным, и работу эту часто осложняют тысячи препятствий.
Но другого пути нет.
Эмили Брент пожала плечами.
— А что она ела и пила вчера вечером, когда ее уложили в постель? — спросил Блор.
— Ничего, — ответил Армстронг.
— Так-таки ничего?
Ни чашки чаю?
Ни стакана воды?
Пари держу, что она все же выпила чашку чая.
Люди ее круга не могут обойтись без чая.
— Роджерс уверяет, что она ничего не ела и не пила.
— Он может говорить, что угодно, — сказал Блор, и сказал это так многозначительно, что доктор покосился на него.
— Значит, вы его подозреваете? — спросил Ломбард.
— И не без оснований, — огрызнулся Блор.
— Все слышали этот обвинительный акт вчера вечером.
Может оказаться, что это бред сивой кобылы — выдумки какого-нибудь психа!
А с другой стороны, что если это правда?
Предположим, что Роджерс и его хозяйка укокошили старушку.
Что же тогда получается?
Они чувствовали себя в полной безопасности, радовались, что удачно обтяпали дельце — и тут на тебе…
Вера прервала его.
— Мне кажется, миссис Роджерс никогда не чувствовала себя в безопасности, — тихо сказала она.
Блор с укором посмотрел на Веру:
«Вы, женщины, никому не даете слова сказать», — говорил его взгляд.
— Пусть так, — продолжал он.
— Но Роджерсы, во всяком случае, знали, что им ничего не угрожает.
А тут вчера вечером этот анонимный псих выдает их тайну.
Что происходит?
У миссис Роджерс сдают нервы.
Помните, как муж хлопотал вокруг нее, пока она приходила в себя.
И вовсе не потому, что его так заботило здоровье жены.