— Вы думаете, что моторка не придет? — спросил Ломбард.
— Конечно, не придет, — раздался за его спиной брюзгливый раздраженный голос.
Блор повернул могучий торс, задумчиво посмотрел на говорившего:
— Вы тоже так думаете, генерал?
— Ну, конечно, она не придет, — сердито сказал генерал, — мы рассчитываем, что моторка увезет нас с острова, Но мы отсюда никуда не уедем — так задумано.
Никто из нас отсюда не уедет… Наступит конец, вы понимаете, конец… — запнулся и добавил тихим, изменившимся голосом: — Здесь такой покой — настоящий покой.
Вот он конец, конец всему… Покой…
Он резко повернулся и зашагал прочь.
Обогнул площадку, спустился по крутому склону к морю и прошел в конец острова, туда, где со скал с грохотом срывались камни и падали в воду.
Он шел, слегка покачиваясь, как лунатик.
— Еще один спятил, — сказал Блор.
— Похоже, мы все рано или поздно спятим.
— Что-то не похоже, — сказал Ломбард, — чтобы вы спятили.
Отставной инспектор засмеялся.
— Да, меня свести с ума будет не так легко, — и не слишком любезно добавил: — Но и вам это не угрожает, мистер Ломбард.
— Правда ваша, я не замечаю в себе никаких признаков сумасшествия, — ответил Ломбард.
Доктор Армстронг вышел на площадку и остановился в раздумье.
Слева были Блор и Ломбард.
Справа, низко опустив голову, ходил Уоргрейв.
После недолгих колебаний Армстронг решил присоединиться к судье.
Но тут послышались торопливые шаги.
— Мне очень нужно поговорить с вами, сэр, — раздался у него за спиной голос Роджерса.
Армстронг обернулся и остолбенел: глаза у дворецкого выскочили из орбит.
Лицо позеленело.
Руки тряслись.
Несколько минут назад он казался олицетворением сдержанности. Контраст был настолько велик, что Армстронг оторопел.
— Пожалуйста, сэр, мне очень нужно поговорить с вами с глазу на глаз.
Наедине.
Доктор прошел в дом, ополоумевший дворецкий следовал за ним по пятам.
— В чем дело, Роджерс? — спросил Армстронг.
— Возьмите себя в руки.
— Сюда, сэр, пройдите сюда.
Он открыл дверь столовой, пропустил доктора вперед, вошел сам и притворил за собой дверь.
— Ну, — сказал Армстронг, — в чем дело?
Кадык у Роджерса ходил ходуном.
Казалось, он что-то глотает и никак не может проглотить.
— Здесь творится что-то непонятное, сэр, — наконец решился он.
— Что вы имеете в виду? — спросил Армстронг.
— Может, вы подумаете, сэр, что я сошел с ума.
Скажете, что все это чепуха.
Только это никак не объяснишь.
Никак.
И что это значит?
— Да скажите же, наконец, в чем дело.
Перестаньте говорить загадками.
Роджерс снова проглотил слюну.
— Это все фигурки, сэр.
Те самые, посреди стола.
Фарфоровые негритята.
Их было десять.