— Но, мисс Брент, как же тогда… — вскинулась Вера.
— Что тогда, милочка?
— Как же остальные?
Остальные обвинения.
— Я вас не понимаю.
— Все остальные обвинения — ведь они… они же несправедливые?
Но если Роджерсов обвиняют справедливо, значит… — она запнулась, мысли ее метались.
Чело мисс Брент, собравшееся в недоумении складками, прояснилось.
— Понимаю… — сказала она.
— Но мистер Ломбард, например, сам признался, что обрек на смерть двадцать человек.
— Да это же туземцы, — сказала Вера.
— Черные и белые, наши братья равно, — наставительно сказала мисс Брент.
«Наши черные братья, наши братья во Христе, — думала Вера.
— Господи, да я сейчас расхохочусь.
У меня начинается истерика.
Я сама не своя…»
А Эмили Брент задумчиво продолжала:
— Конечно, некоторые обвинения смехотворны и притянуты за уши.
Например, в случае с судьей — он только выполнял свой долг перед обществом, и в случае с отставным полицейским.
Ну и в моем случае, — продолжала она после небольшой заминки.
— Конечно, я не могла сказать об этом вчера.
Говорить на подобные темы при мужчинах неприлично.
— На какие темы? — спросила Вера.
Мисс Брент безмятежно продолжала:
— Беатриса Тейлор поступила ко мне в услужение.
Я слишком поздно обнаружила, что она собой представляет.
Я очень обманулась в ней.
Чистоплотная, трудолюбивая, услужливая — поначалу она мне понравилась.
Я была ею довольна.
Но она просто ловко притворялась.
На самом деле это была распущенная девчонка, без стыда и совести.
Увы, я далеко не сразу поняла, когда она… что называется, попалась. — Эмили Брент сморщила острый носик.
— Меня это потрясло.
Родители, порядочные люди, растили ее в строгости.
К счастью, они тоже не пожелали потворствовать ей.
— И что с ней сталось? — Вера смотрела во все глаза на мисс Брент.
— Разумеется, я не захотела держать ее дальше под своей крышей.
Никто не может сказать, что я потворствую разврату.
— И что же с ней сталось? — повторила Вера совсем тихо.
— На ее совести уже был один грех, — сказала мисс Брент. — Но мало этого: когда все от нее отвернулись, она совершила грех еще более тяжкий — наложила на себя руки.
— Покончила жизнь самоубийством? — в ужасе прошептала Вера.
— Да, она утопилась.
Вера содрогнулась.
Посмотрела на бестрепетный профиль мисс Брент и спросила:
— Что вы почувствовали, когда узнали о ее самоубийстве?
Не жалели, что выгнали ее?
Не винили себя?
— Себя? — взвилась Эмили Брент.
— Мне решительно не в чем упрекнуть себя.
— А если ее вынудила к этому ваша жестокость? — спросила Вера.