Вдруг сверху донесся звук шагов — тихих, крадущихся.
Его услышали все.
Армстронг схватил Блора за руку.
Ломбард предостерегающе поднял палец:
— Тсс! Слушайте!
И тут они снова услышали: наверху кто-то крался, стараясь ступать как можно тише.
— Он в спальне, — прошептал Армстронг, — в той, где лежит тело миссис Роджерс.
— И как мы не догадались! — так же шепотом ответил ему Блор.
— Ведь чтобы спрятаться, лучше места не сыскать.
А теперь ступайте потише.
Они поднялись вверх по лестнице, на маленькой площадке перед дверью остановились и прислушались.
В комнате, несомненно, кто-то был.
Оттуда доносился слабый скрип половиц.
— Вперед! — прошептал Блор.
Распахнул дверь и влетел в комнату, Ломбард и Армстронг ворвались следом за ним, и все трое остановились, как вкопанные.
Перед ними стоял Роджерс с охапкой одежды в руках.
Первым нашелся Блор:
— Простите, Роджерс.
Мы услышали шаги и подумали, ну, словом, вы понимаете, — он замялся.
— Прошу прощения, джентльмены, — сказал Роджерс.
— Я хотел перенести вещи.
Думаю, никто не будет против, если я займу одну из пустующих комнат для гостей этажом ниже.
Самую маленькую.
— Он обращался к Армстронгу.
— Разумеется, занимайте, — ответил тот, отводя глаза от прикрытого простыней тела.
— Спасибо, сэр, — сказал Роджерс и, прижимая к груди охапку вещей, спустился по лестнице вниз.
Армстронг подошел к постели, приподнял простыню и посмотрел на умиротворенное лицо покойницы.
Страх оставил ее.
Его сменило равнодушие.
— Жаль, у меня нет с собой аптечки, — сказал он.
— Хотелось бы узнать, чем она отравилась.
И давайте кончим розыски, — сказал он.
— Инстинкт подсказывает мне, что нам ничего не найти.
Блор сражался с задвижкой двери, ведущей на чердак.
— Этот тип ходит совершенно бесшумно, — сказал он.
— Минуту или две назад мы видели его на площадке.
А ведь никто из нас не слышал, как он поднимался.
— Потому-то мы и решили, что здесь ходит кто-то чужой, — заметил Ломбард.
Блор скрылся в темном провале чердака.
Ломбард вынул из кармана фонарь и полез за ним.
Пять минут спустя трое мужчин стояли на площадке и мрачно смотрели друг на друга.
Они перепачкались с ног до головы, паутина свисала с них клочьями.
На острове не было никого, кроме них, восьмерых.
Глава девятая
— Итак, мы ошиблись, ошиблись буквально во всем, — сказал Ломбард.
— Выдумали какойто кошмар — плод суеверий и расходившегося воображения, и все из-за двух случайных смертей.
— И все же, — Армстронг был настроен серьезно, — вопрос остается открытым.
Ведь я как-никак врач и кое-что понимаю в самоубийствах.
Антони Марстон был не похож на самоубийцу.
— Ну, а это все-таки не мог быть несчастный случай? — неуверенно спросил Ломбард.