— Совершенно с вами согласен, сэр.
Судья с удовлетворением кивнул головой.
— А теперь, — сказал он, — посмотрим, какими данными мы располагаем.
Для начала надо выяснить, есть ли у нас основания подозревать какое-то определенное лицо.
Мистер Блор, мне кажется, вы хотели что-то сказать?
Блор засопел.
— У Ломбарда есть револьвер, — сказал он.
— И потом он вчера вечером нам соврал.
Он сам признался.
Филипп Ломбард презрительно улыбнулся.
— Ну что ж, значит, придется дать объяснения во второй раз.
— И он кратко и сжато повторил свой рассказ.
— А чем вы докажете, что не врете? — не отступался Блор.
— Чем вы можете подтвердить свой рассказ?
Судья кашлянул.
— К сожалению, все мы в таком же положении, — сказал он.
— И всем нам тоже приходится верить на слово.
Никто из вас, — продолжал он, — по-видимому, пока еще не осознал всей необычности происходящего.
По-моему, возможен только один путь.
Выяснить, есть ли среди нас хоть один человек, которого мы можем очистить от подозрений на основании данных, имеющихся в нашем распоряжении.
— Я известный специалист, — сказал Армстронг.
— Сама мысль о том, что я могу…
И снова судья манием руки остановил доктора, не дав ему закончить фразы.
— Я и сам человек довольно известный, — сказал он тихо, но внушительно.
— Однако это, мой дорогой, еще ничего не доказывает.
Доктора сходили с ума.
Судьи сходили с ума.
Да и полицейские тоже, — добавил он, глядя на Блора.
Ломбард сказал:
— Я надеюсь, ваши подозрения не распространяются на женщин?
Судья поднял брови и сказал тем ехидным тоном, которого так боялась защита:
— Значит, если я вас правильно понял, вы считаете, что среди женщин маньяков не бывает?
— Вовсе нет, — раздраженно ответил Ломбард, — и все же, я не могу поверить… — он запнулся.
Судья все тем же проницательным злым голосом сказал:
— Я полагаю, доктор Армстронг, что женщине было бы вполне по силам прикончить беднягу Макартура.
— Вполне, будь у нее подходящее орудие — резиновая дубинка, например, или палка, — ответил доктор.
— Значит, она бы справилась с этим легко?
— Вот именно.
Судья повертел черепашьей шеей.
— Две другие смерти произошли в результате отравления, — сказал он.
— Я думаю, никто не станет отрицать, что отравителем может быть и слабый человек.
— Вы с ума сошли! — взвилась Вера.
Судья медленно перевел взгляд на нее.
Это был бесстрастный взгляд человека, привыкшего вершить судьбами людей.
«Он смотрит на меня, — подумала Вера, — как на любопытный экземпляр, — и вдруг с удивлением поняла: А ведь я ему не очень-то нравлюсь».
— Моя милая барышня, я бы попросил вас быть сдержанней.
Я совсем не обвиняю вас.
И надеюсь, мисс Брент, — он поклонился старой деве, — что мое настойчивое требование не считать свободным от подозрений ни одного из нас никого не обидело?
Мисс Брент не отрывалась от вязанья.
— Сама мысль, что я могу убить человека, и не одного, а троих, — холодно сказала она, не поднимая глаз, — покажется нелепой всякому, кто меня знает.