Судья Уоргрейв потрогал верхнюю губу, вид у него был до того бесстрастный, что наводил на мысль: а подвластен ли он вообще человеческим чувствам.
— Расследовав второе убийство, — сказал он, — мы установили, что ни один из нас не может быть полностью освобожден от подозрений.
А теперь, — продолжал он, — займемся смертью генерала Макартура.
Она произошла сегодня утром.
Я прошу всякого, кто уверен, что у него или у нее есть алиби, по возможности кратко изложить обстоятельства дела.
Я сам сразу же заявляю, что у меня алиби нет.
Я провел все утро на площадке перед домом, размышлял о том невероятном положении, в котором мы очутились.
Ушел я оттуда, только когда раздался гонг, но были, очевидно, какие-то периоды, когда меня никто не видел, — и в это время я вполне мог спуститься к морю, убить генерала и вернуться на свое место.
Никаких подтверждений, что я не покидал площадку, кроме моего слова, я представить не могу.
В подобных обстоятельствах этого недостаточно.
Необходимы доказательства.
Блор сказал:
— Я все утро провел с мистером Ломбардом и мистером Армстронгом.
Они подтвердят.
— Вы ходили в дом за канатом, — возразил Армстронг.
— Ну и что? — сказал Блор.
— Я тут же вернулся.
Вы сами это знаете.
— Вас долго не было, — сказал Армстронг.
— На что, черт побери, вы намекаете? — Блор налился кровью.
— Я сказал только, что вас долго не было, — повторил Армстронг.
— Его еще надо было найти.
Попробуйте сами найти в чужом доме моток каната.
— Пока мистера Блора не было, вы не отходили друг от друга? — обратился судья к Ломбарду и Армстронгу.
— Разумеется, — подтвердил Армстронг.
— То есть Ломбард отходил на несколько минут.
А я оставался на месте.
Ломбард улыбнулся:
— Я хотел проверить, можно ли отсюда дать сигналы на сушу при помощи гелиографа.
Пошел выбирать место, отсутствовал минуты две.
— Это правда. — Армстронг кивнул.
— Для убийства явно недостаточно.
— Кто-нибудь из вас смотрел на часы? — спросил судья.
— Н-нет.
— Я вышел из дому без часов, — сказал Ломбард.
— Минуты две — выражение весьма неточное, — ядовито заметил судья и повернул голову к прямой, как палка, старой деве, не отрывавшейся от вязанья.
— А вы, мисс Брент?
— Мы с мисс Клейторн взобрались на вершину горы.
После этого я сидела на площадке, грелась на солнце.
— Что-то я вас там не видел, — сказал судья.
— Вы не могли меня видеть. Я сидела за углом дома, с восточной стороны: там нет ветра.
— Вплоть до ленча?
— Мисс Клейторн?
— Утро я провела с мисс Брент, — последовал четкий ответ.
— Потом немного побродила по острову.
Потом спустилась к морю, поговорила с генералом Макартуром.
— В котором часу это было? — прервал ее судья.
На этот раз Вера ответила не слишком уверенно:
— Не знаю, — сказала она, — за час до ленча, а может быть, и позже.
Блор спросил: