Служанка, как доказали, не могла это сделать.
Дочь — почтенная старая дева.
Немыслимо, чтобы она была способна совершить такое страшное преступление.
Настолько немыслимо, что ее признали невиновной.
И тем не менее никто другой не мог это сделать, — и добавил, помолчав: — Я вспомнил этот случай, когда увидел топор. А потом зашел на кухню и увидел — она там шурует как ни в чем не бывало.
Что с девчонкой приключилась истерика — это в порядке вещей, удивляться тут нечему, а по-вашему?
— Наверное, — сказал Ломбард.
— Но эта старуха! — продолжал Блор.
— Такая чистюля — и передник не забыла надеть, а передник-то, небось, миссис Роджерс, и еще говорит:
«Завтрак будет готов минут через тридцать-сорок».
Старуха спятила, ей-ей.
Со старыми девами такое случается — я не говорю, что они становятся маньяками и убивают кого ни попадя, просто у них шарики за ролики заходят.
Вот и наша мисс Брент помешалась на религиозной почве — думает, что она Орудие Господне.
Знаете, у себя в комнате она постоянно читает Библию.
— Это никак не доказательство ненормальности, Блор.
— К тому же она брала дождевик, — гнул свою линию Блор, — сказала, что ходила к морю.
Ломбард покачал головой.
— Роджерса убили, — сказал он, — когда тот колол дрова, то есть сразу, как он поднялся с постели.
Так что Эмили Брент незачем было бродить еще час-другой под дождем.
Если хотите знать мое мнение: тот, кто убил Роджерса, не преминул бы залезть в постель и притвориться, что спит беспробудным сном.
— Вы меня не поняли, мистер Ломбард, — сказал Блор, — Если мисс Брент ни в чем не виновна, ей было бы страшно разгуливать по острову одной.
Так поступить мог лишь тот, кому нечего бояться.
Значит, ей нечего бояться и, следовательно, она и есть убийца.
— Дельная мысль, — сказал Ломбард.
— Мне это не пришло в голову, — и добавил, ухмыльнувшись: — Рад, что вы перестали подозревать меня.
Блор сконфузился:
— Вы угадали, начал я с вас — револьвер, знаете ли, да и историю вы рассказали, вернее не рассказали, весьма странную.
Но теперь я понимаю, что вы сумели бы придумать что-нибудь похитрее.
Надеюсь, и вы меня не подозреваете.
Филипп сказал задумчиво:
— Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, разработать подобный план человеку с настолько слабым воображением, как у вас, не под силу.
Могу только сказать, что в таком случае вы замечательный актер, и я вами восхищаюсь.
— Он понизил голос.
— Может статься, не пройдет и дня, как нас укокошат, так что скажите мне по секрету: вы тогда дали ложные показания, верно?
Блор смущенно переминался с ноги на ногу.
— Скрывай, не скрывай, что толку, — сказал он наконец.
— Так вот.
Ландор был невиновен, это точно.
Шайка Перселла дала мне на лапу, и мы упрятали его за решетку.
Только имейте в виду, я отрекусь от своих слов…
— При свидетелях, вы хотите сказать, — улыбнулся Ломбард.
— Нет, нет, этот разговор останется между нами.
Что ж, надеюсь, вы получили неплохой куш.
— Не получил и половины того, что обещали.
Страшные жмоты эти Перселловские ребята.
Но повышение я получил. Что да, то да.
— А Ландору дали срок, и он помер на каторге?
— Откуда я знал, что он умрет? — огрызнулся Блор.
— Конечно, откуда вам знать, просто вам не повезло.
— Мне?