— Отправимся на розыски, — предложил Блор и пошел к двери.
Мужчины последовали за ним, Вера замыкала шествие.
Когда они спускались по лестнице, Армстронг объявил:
— Наверное, он остался в гостиной.
Они пересекли холл.
Армстронг время от времени громко звал:
— Уоргрейв! Уоргрейв! Где вы?
Никакого ответа!
Мертвая тишина, нарушаемая лишь тихим шумом дождя.
Добравшись до гостиной, Армстронг замер на дороге.
Остальные толклись сзади, выглядывали из-за его плеча.
Кто-то вскрикнул.
Судья Уоргрейв сидел в глубине комнаты в кресле с высокой спинкой.
По обе стороны кресла горели свечи.
Но больше всего их удивило и испугало то, что судья был в судейской мантии и парике…
Доктор Армстронг знаком остановил их, а сам нетвердой, как у пьяного, походкой направился к застывшему в кресле судье.
Наклонясь, вгляделся в неподвижное лицо.
Потом резким движением сорвал с судьи парик.
Парик упал на пол, обнажился высокий лоб — посреди лба зияло круглое отверстие, из него вытекала густая темно-красная струйка… Доктор Армстронг поднял безжизненно повисшую руку, пощупал пульс.
Потом повернулся к остальным и сказал бесстрастным, угасшим, запредельным голосом:
— Судью застрелили…
— Вот он, револьвер, — сказал Блор.
Доктор продолжал тем же тусклым голосом:
— Его убили выстрелом в голову.
Он умер мгновенно.
Вера нагнулась, посмотрела на парик.
— Вот она, серая шерсть, которая пропала у мисс Брент.
— И алый клеенчатый занавес, который пропал из ванной, — сказал Блор.
— Так вот для чего они понадобились… — прошептала Вера.
Неожиданно раздался смех Ломбарда — громкий, ненатуральный смех: — Пять негритят судейство учинили, И засудили одного, осталось их четыре.
Конец кровавому судье Уоргрейву!
Больше ему не выносить смертных приговоров!
Не надевать ему черной шапочки!
В последний раз он председательствует в суде!
Больше ему не отправлять невинных на виселицу!
Вот бы посмеялся Ситон, будь он здесь.
Да он бы живот со смеху надорвал!
Все были ошеломлены — никто не ожидал, что Ломбард настолько потеряет власть над собой.
— Ведь только сегодня утром, — прервала его Вера, — вы мне говорили, что он и есть убийца.
Ломбард тут же опомнился, пришел в себя.
— Вы правы, — сказал он тихо.
— Что ж, значит, я ошибся.
Еще один из нас оправдан… слишком поздно!
Глава четырнадцатая
Они перенесли судью в его комнату, уложили на постель.
Потом спустились по лестнице и постояли с минуту в холле, нерешительно переглядываясь.
— Что будем делать? — уныло спросил Блор.
— Сначала подкрепимся. Чтобы выжить, нужны силы, — ответил Ломбард.
Они снова отправились в кухню.
Открыли банку языка.