Вера Клейторн лежала в постели.
У ее изголовья горела свеча.
Она боялась темноты.
До утра со мной ничего не случится, — повторяла она как заклинание.
— Прошлой ночью ничего не случилось, и сегодня ночью ничего не случится.
Ничего не может случиться.
Дверь заперта на ключ, засов задвинут.
Никто сюда не войдет…
И вдруг ее осенило:
«Да я же могу остаться здесь!
Остаться в этой комнате, никуда из нее не выходить!
Бог с ней, с едой!
Я могу остаться здесь, пока не подоспеет помощь!
Надо будет — просижу здесь сутки, а нет, так и двое суток…
Останусь здесь.
Так-то оно так, но сможет ли она столько просидеть взаперти.
Час за часом наедине со своими мыслями: ведь ей и поговорить будет не с кем, и заняться нечем…»
И мысли ее возвратились к Корнуоллу, к Хьюго, к ее последнему разговору с Сирилом:
«Паршивый мальчишка, вечно он ныл и канючил… Мисс Клейторн, почему мне нельзя к скале?
Я доплыву.
Спорим, что я доплыву?..
Неужели это она ему ответила?
Ну, конечно же, Сирил, ты доплывешь!
Какие могут быть сомнения».
«Значит, мне можно поплыть к скале, мисс Клейторн?»
«Видишь ли, Сирил, твоя мама вряд ли это разрешит.
Давай сделаем так.
Завтра ты поплывешь к скале.
Я в это время отвлеку маму разговором.
А когда она тебя хватится, ты уже будешь стоять на скале и махать ей!
То-то она обрадуется!»
«Вы молодец, мисс Клейторн!
Ой, как здорово!»
«Она обещала — завтра.
Завтра Хьюго уезжает в Ньюки.
К его возвращению все будет кончено…
А что, если все сорвется?
Что если события примут другой оборот?
Что если Сирила успеют спасти и он скажет:
«А мисс Клейторн разрешила мне поплыть к скале!»
Ну и что?
Она пойдет на риск.
Если худшее и произойдет, она будет нагло все отрицать:
«Как вам не стыдно, Сирил!
Я не разрешала вам ничего подобного».
Никто не усомнится в ее словах.
Мальчишка любил приврать.
Ему не слишком-то верили.
Сирил, конечно, будет знать, что она солгала.
Ну да Бог с ним… Но нет, ничего не сорвется.