Через четверть часа раненый наконец зашевелился, глаза его приоткрылись, и он стал шептать какие-то бессвязные слова.
Майор нагнулся к нему и расслышал, как он несколько раз пробормотал:
– Милорд… письмо… Бен Джойс…
Майор повторил вслух эти слова и вопросительно взглянул на своих товарищей.
Что силился сказать Мюльреди?
Видимо, Бен Джойс напал на матроса.
Но только ли затем, чтобы помешать ему добраться до «Дункана»?
Письмо… Гленарван осмотрел карманы Мюльреди.
Письма, адресованного Тому Остину, там не оказалось!
Ночь прошла в мучительном беспокойстве. Боялись, что раненый умрет.
У него был сильнейший жар.
Леди Элен и Мери Грант, сестры милосердия, не отходили от Мюльреди.
Ни за одним больным не ухаживали так заботливо и с таким сочувствием.
Рассвело. Дождь перестал, но тяжелые тучи еще ползли по небу. На земле валялись обломанные сучья. Размокшая глина стала жидкой, и хотя повозка уже не могла увязнуть глубже, но подойти к ней стало труднее.
Джон Манглс, Паганель и Гленарван отправились на рассвете обследовать окрестности лагеря.
Они пошли по тропе, где еще виднелись пятна крови.
Никаких следов Бена Джойса и его шайки не было.
Они дошли до того места, где произошло нападение.
Там лежали два трупа – бандиты, которых застрелил Мюльреди.
Один из них был кузнец из Блэк-Пойнта.
Смерть страшно исказила его лицо.
На этом Гленарван прекратил разведку – далеко отходить от лагеря было неблагоразумно.
Озабоченный серьезностью положения, он пошел назад к повозке.
– Нечего и думать об отправке нового гонца в Мельбурн, – сказал он.
– Однако это необходимо, милорд, – отозвался Джон Манглс, – и я попытаюсь пробраться там, где это не удалось моему матросу.
– Нет, Джон, у вас даже нет лошади для этого пути в двести миль.
Действительно, лошадь Мюльреди, единственная оставшаяся у путешественников, не вернулась.
Убили ее, или она заблудилась в чаще, или ее захватили каторжники?
– Во всяком случае, – сказал Гленарван, – расставаться мы больше не будем.
Подождем здесь неделю, две недели, пока спадет вода в Сноуи-Ривер.
А тогда, делая небольшие переходы, мы доберемся до Туфоллд-Бей и оттуда более безопасным путем пошлем «Дункану» приказ идти к восточному побережью.
– Это единственное, что нам остается сделать, – согласился Паганель.
– Итак, друзья, – продолжал Гленарван, – будем держаться все вместе.
Слишком велик риск пускаться в одиночку в дебри, где бродят разбойники.
Гленарван был прав и в том, что отказался посылать кого – нибудь одного, и в том, что решил терпеливо выжидать на берегу Сноуи-Ривер спада воды.
Ведь до Делегита, первого пограничного городка провинции Новый Южный Уэльс, было всего миль тридцать пять. Там они, конечно, найдут средства передвижения, чтобы добраться до Туфоллд-Бей, и смогут отправить оттуда в Мельбурн по телеграфу приказ «Дункану».
Эти решения были разумны, но запоздалы.
Если бы Гленарван не послал Мюльреди по дороге на Лакнау, скольких бед можно было бы избежать, не говоря уже о тяжелейшей ране матроса!
Вернувшись в лагерь, Гленарван застал своих товарищей менее удрученными.
Казалось, у них затеплилась надежда.
– Ему лучше! Ему лучше! – крикнул Роберт, бросаясь к Гленарвану.
– Мюльреди лучше?
– Да, Эдуард, – ответила леди Элен. – У него был кризис.
Наш матрос будет жить!
– Где Мак-Наббс? – спросил Гленарван.
– Он у него.
Мюльреди захотел с ним поговорить. Не надо им мешать.
Действительно, час назад раненый очнулся от забытья, жар уменьшился.
Придя в себя, Мюльреди тотчас же попросил позвать Гленарвана, а если его нет, то майора. Мак-Наббс, видя, как раненый слаб, запретил было ему всякие разговоры. Но Мюльреди так упорно настаивал, что майору пришлось сдаться.
Когда Гленарван вернулся, разговор длился уже несколько минут.