Снова Джон Манглс повернул румпель до отказа.
Перед форштевнем судна бурлил один бурун за другим. Надо было во что бы то ни стало выйти в открытое море.
Но удастся ли так круто развернуть такое неустойчивое судно под зарифленными парусами? Шансов на успех немного, но все же надо было отважиться на этот маневр.
– Румпель вниз! До отказа! – крикнул Джон Манглс Вильсону.
«Маккуори» стал приближаться к новой полосе подводных скал. Кипели буруны.
Наступила минута мучительного ожидания.
Волны светились от пены, будто вспыхивая фосфорическим светом.
Море ревело, словно морские чудовища из античной мифологии.
Вильсон и Мюльреди, нагнувшись, изо всех сил налегали на штурвал. Вдруг – страшный толчок. «Маккуори» наткнулся на риф.
Штаги лопнули, и фок-мачта потеряла устойчивость.
Удастся ли развернуть судно без других аварий?
Нет, не удалось: на какой-то миг ветер спал и бриг снова снесло. Маневр сорвался.
Нахлынувший вал подхватил судно, поднял и со страшной силой швырнул на скалы.
Фок-мачта со всей оснасткой рухнула.
Бриг дважды ударился килем о скалы и, накренившись на правый борт на тридцать градусов, замер.
Стекла в рубке разлетелись вдребезги.
Пассажиры бросились на палубу.
Но по ней перекатывались волны, и оставаться там было опасно.
Джон Манглс, зная, что судно основательно увязло в песке, попросил их вернуться в рубку.
– Говорите правду, Джон, – хладнокровно обратился к молодому капитану Гленарван.
– Правда, милорд, такова: ко дну мы не пойдем.
Будет ли судно разбито волнами, это другой вопрос, но у нас есть время.
– Теперь полночь?
– Надо подождать, пока рассветет.
– Нельзя ли спустить шлюпку?
– При такой волне и в темноте это немыслимо.
И в какую сторону плыть к берегу?
– Хорошо, Джон, останемся здесь до утра.
В это время Уилл Холли бегал словно сумасшедший по палубе своего брига.
Его матросы, выйдя из остолбенения, высадили дно у бочонка с водкой и принялись распивать его.
Джон предвидел, что скоро начнется пьяный дебош.
Рассчитывать, что капитан сможет удержать свою команду, не приходилось. Этот ничтожный человек рвал на себе волосы и ломал руки.
Он думал только о своем грузе, который не был застрахован.
– Я разорен!
Я погиб! – кричал он, перебегая от одного борта к другому.
Джон Манглс не стал его утешать.
Он велел спутникам достать оружие, и все приготовились дать отпор матросам, которые пили водку и страшно ругались.
– Пусть только кто-нибудь из этих мерзавцев приблизится к рубке – я убью его как собаку, – спокойно заявил майор.
Матросы, должно быть, поняли, что с ними церемониться не станут, и, увидев, что пытаться грабить их бесполезно, куда-то исчезли.
Джона Манглса эти пьяницы больше не заботили. Он с нетерпением ждал рассвета.
Бриг оставался совершенно неподвижным.
Ветер стихал. Море мало-помалу успокаивалось.
Видимо, корпус судна мог продержаться еще несколько часов.
С восходом солнца Джон Манглс рассчитывал разглядеть берег. Если пристать будет нетрудно, то ялик – последняя лодка на судне – перевезет на берег и команду и пассажиров.
Придется сделать не меньше трех рейсов, ибо в ялик помещалось всего четыре человека.
Ведь шлюпку, как было сказано, снесло волной. Обдумывая это опасное положение, Джон Манглс, опершись о борт, прислушивался к шуму клокочущих бурунов.
Он старался разглядеть что-нибудь в беспросветном мраке и раздумывал, на каком расстоянии могла находиться эта столь желанная, но страшная земля.
Буруны часто тянутся на несколько миль от берега.
Сможет ли легкая, хрупкая лодка выдержать такой переход?
В то время как Джон Манглс, нетерпеливо ожидая, когда просветлеет небо, думал обо всем этом, женщины, положившись во всем на него, спали на своих койках.