Легко понять опасения Джона Манглса.
Лопни трос, сорвись якорь – в обоих случаях положение оказалось бы отчаянное.
Приближалась ночь. Кроваво-красный диск солнца, вытянутый из-за преломления света, вот-вот должен был исчезнуть за горизонтом.
Далеко на западе вода блестела и сверкала, словно расплавленное серебро.
Там ничего не было видно, кроме неба и моря, да еще остова «Маккуори», неподвижно стоявшего на мели.
Сумерки длились всего несколько минут, и скоро берега, замыкавшие горизонт на севере и на востоке, потонули во мраке.
Как тоскливо было потерпевшим крушение путешественникам на тесном плоту, среди ночи!
Одни забылись в тяжелой дремоте, нагонявшей тревожные сны, другие всю ночь не могли сомкнуть глаз.
Все встретили рассвет, разбитые усталостью.
С началом прилива снова подул ветер с моря.
Было шесть часов утра. Время не ждало.
Джон Манглс приготовил все к отплытию. Он приказал поднять якорь.
Но толчки натянутого перлиня загнали лапы якоря глубоко в песок. Без брашпиля, даже блоками, поставленными Вильсоном, оказалось невозможным вытащить его.
Полчаса прошло в тщетных попытках.
Наконец Джон Манглс, которому не терпелось отплыть, велел перерубить канат. Лишаясь якоря, молодой капитан исключил возможность стоянки в том случае, если бы прилив и на этот раз не донес их до берега.
Но Джон Манглс не хотел больше задерживаться, и удар топора предал плот на волю ветра и волн. Скорость течения была около двух узлов.
Поставили парус, и плот медленно понесло к земле, которая вырисовывалась еще неясно, какой-то серой массой на фоне рассветного неба.
Искусно обойденные рифы остались позади. Но при переменчивом ветре с моря плот двигался так медленно, что, казалось, совсем не приближался к берегу.
Сколько трудностей, чтобы добраться до страны, которая грозила такими опасностями!
Все же в девять часов до земли оставалось уже меньше мили.
Волны разбивались о крутые берега. Нужно было найти место Для высадки.
Ветер все слабел и слабел и наконец совсем спал.
Парус повис и только отягощал мачту. Джон приказал спустить его.
Теперь только один прилив нес плот к берегу, и управлять им больше было нельзя. А тут еще ход замедляли огромные морские водоросли.
В десять часов Джон убедился, что они почти не двигаются с места, а до берега еще добрых три кабельтовых.
Стать на якорь нельзя. Неужели их отнесет отливом в открытое море?
Джон Манглс в тревоге, судорожно стиснув руки, мрачно глядел на недоступную землю.
К счастью – теперь это действительно было счастьем, – вдруг сильный толчок сотряс плот.
Он остановился.
Это плот выплыл на мелководье и уткнулся в песчаное дно в двухстах футах от берега.
Гленарван, Роберт, Вильсон, Мюльреди бросились в воду.
Плот привязали канатами к ближайшим скалам.
Женщин перенесли на берег, передавая их с рук на руки, и они не замочили даже подола платья. И вот все путешественники, с оружием и съестными припасами, окончательно высадились на зловещий берег Новой Зеландии.
Гленарвану хотелось немедленно двинуться вдоль побережья к Окленду.
Но с самого утра небо стали заволакивать густые тучи, а после высадки на берег, около одиннадцати часов утра, начался ливень. Пуститься в дорогу было невозможно. Пришлось искать убежища.
Вильсон очень удачно нашел пещеру, выдолбленную морем в базальтовых скалах.
Путешественники приютились в ней вместе с оружием и провизией.
В пещере оказалось множество сухих водорослей, когда-то занесенных сюда морскими волнами. Это были готовые постели, которыми и пришлось удовольствоваться. У входа в пещеру собрали кое-какой хворост, развели костер, и каждый стал обсушиваться.
Джон Манглс надеялся, что чем сильнее ливень, тем скорее он должен прекратиться. Он ошибся.
Прошло несколько часов, а дождь все хлестал.
Около полудня сильный ветер еще увеличил непогоду.
Такая помеха могла кого угодно вывести из себя. Но что же было делать? Пуститься в дорогу в такую грозу пешком было бы безумием. К тому же путь до Окленда должен был занять несколько суток, и задержка в полдня не имела особого значения, если, конечно, не появятся туземцы.
Во время этой вынужденной остановки зашел разговор о войне, происходившей тогда в Новой Зеландии.
Но, чтобы понять и оценить, насколько серьезно было положение к моменту высадки потерпевших крушение на «Маккуори», надо знать всю историю той кровавой борьбы, которая разыгралась на острове Те-Ика-а-Мауи.
После появления Абеля Тасмана в проливе Кука в декабре 1642 года здешние берега часто посещались европейскими судами, но это не мешало новозеландцам пользоваться полной свободой на своих независимых островах.
Ни одно из европейских государств еще не помышляло о захвате этого архипелага, так выгодно расположенного в Тихом океане.
Только обосновавшиеся кое-где миссионеры приобщали эту девственную страну к цивилизации христианских стран.
Некоторые из них, особенно англиканские, старались приучить новозеландских вождей к мысли о том, что им необходимо склониться под игом Англии.
И ловко одураченные вожди подписали письмо к королеве Виктории, в котором просили ее покровительства.
Но наиболее дальновидные понимали глупость такого шага, и один из них, поставив под этим посланием отпечаток своей татуировки, пророчески сказал: