– Ничего.
– Вы не туда смотрите.
Это не у горизонта, но повыше, среди облаков.
– Среди облаков?
Сколько я ни смотрю…
– Ну вот, теперь взгляните по направлению бушприта.
– Ничего не вижу.
– Да вы просто не хотите видеть!
Но поверьте мне, что, хотя мы еще и в сорока милях от Тенерифского пика, его остроконечная вершина уже вырисовывается над горизонтом.
Но через несколько часов только слепой мог ничего не видеть, и Паганель волей-неволей сдался.
– Наконец-то вы ее видите, – сказал ему капитан.
– Да, да, вижу совершенно ясно. Вот это и есть так называемый Тенерифский пик? – пренебрежительно прибавил географ.
– Он самый.
– Мне кажется, он не так уж высок.
– Однако он возвышается на одиннадцать тысяч футов над уровнем моря.
– Но ему, во всяком случае, далеко до Монблана.
– Возможно, но когда дело дойдет до подъема на эту гору, пожалуй, вы найдете, что она достаточно высока.
– Подниматься? Подниматься на Тенерифский пик?
К чему это, дорогой капитан, после Гумбольдта и Бонплана?
Гениальный Гумбольдт поднялся на эту гору и описал ее так, что уже ничего не прибавишь.
Он тогда же установил вертикальную смену растительных поясов: пояс виноградников, пояс лавровых лесов, пояс сосен, пояс горной пустыни с дроком и, наконец, каменистые осыпи, где совершенно отсутствует растительность.
Гумбольдт добрался до самой высшей точки Тенерифского пика – там негде было даже сесть.
Перед его глазами расстила лось пространство, равное четвертой части Испании.
Затем он спустился до самого кратера этого вулкана.
Спрашивается: что остается мне делать на этой горе после великого человека?
– Действительно, после него вам ничего не открыть, – со гласился Джон Манглс. – А жаль, вам будет ужасно скучно ждать в порту Санта-Крус-де-Тенерифе прихода судна. Развлечений там мало, вряд ли вам удастся рассеяться. – Моя рассеянность всегда при мне, – смеясь, заметил Паганель. – Но скажите, дорогой Манглс, разве нет крупных портов на островах Зеленого Мыса?
– Конечно, есть. И для вас, например, было бы очень легко сесть в Прая на пароход, идущий в Европу.
– Не говоря уж об одном немалом преимуществе, – заметил Паганель, – ведь острова Зеленого Мыса недалеко от Сенегала, где я найду земляков.
Конечно, мне прекрасно известно, что эту группу островов считают малоинтересной, пустынной, да и климат там нездоровый. Но для глаз географа все любопытно: уметь видеть – это наука.
Есть люди, которые не умеют видеть и путешествуют так же «умно», как какие-нибудь ракообразные.
Но поверьте, у меня другая школа.
– Как вам будет угодно, господин Паганель, – ответил Джон Манглс. – Я уверен, что ваше пребывание на островах Зеленого Мыса обогатит географическую науку.
А мы как раз должны туда зайти, чтобы запастись углем, и ваша высадка нас нисколько не задержит.
Сказав это, капитан взял курс на запад от Канарских островов. Знаменитый Тенерифский пик остался за кормой.
Продолжая идти таким же быстрым ходом, «Дункан» пересек 2 сентября, в пять часов утра, тропик Рака.
Погода стала меняться. Воздух сделался тяжелым и влажным, как всегда в период дождей.
Время это испанцы зовут «Le tiempo das aguas» . Оно очень тягостно для путешественников, но полезно для жителей африканских островов, страдающих от недостатка растительности, а значит, и от недостатка влаги.
Бурное море не позволяло пассажирам яхты оставаться на палубе, но разговоры в кают-компании не стали от этого менее оживленными.
3 сентября Паганель, готовясь высадиться на берег, принялся укладывать свои вещи.
«Дункан» уже лавировал между остро вами Зеленого Мыса.
Он прошел мимо острова Сал, бесплодно го и унылого, как песчаная могила, прошел вдоль обширных коралловых рифов, а затем, оставив в стороне остров Сен-Жак, перерезанный с севера на юг цепью базальтовых гор, вошел в бухту Прая и стал на якорь у самого города.
Погода была ужасная, и бушевал прибой, несмотря на то, что бухта была защищена от морских ветров.
Дождь лил как из ведра, и сквозь его потоки едва можно было разглядеть город.
Расположен он был на плоской горной террасе, упирающейся в отроги мощных скал вулканического происхождения, вышиной триста футов.
Вид острова сквозь частую завесу дождя был удручающе унылый.
Леди Элен не удалось осуществить свое намерение побывать в городе. Погрузка угля протекала с большими затруднениями. В то время как море и небо в каком-то смятении смешивали свои воды, пассажирам не оставалось ничего другого, как сидеть в кают-компании.
Естественно, злободневной темой разговоров на яхте была погода.
Каждый сказал что-нибудь по этому по воду. Один майор не проронил ни слова; он, кажется, с полным равнодушием присутствовал бы и при всемирном потопе.
Паганель ходил взад-вперед, качая головой. – Все как нарочно! – повторял он.
– Да, стихии против вас, – отозвался Гленарван.