Две боковые стены хижины выходили на отвесные склоны над пропастью футов сто глубиной.
Спуститься здесь никак нельзя. Немыслимо было убежать и со стороны задней стены, ибо она упиралась в огромную скалу.
Единственным выходом была дверь храма, и маори стерегли тропу, соединявшую его с па, подобно подъемному мосту.
Итак, бегство было невозможно. Гленарван, исследовав чуть ли не в двадцатый раз стены своей тюрьмы, принужден был признать это.
Между тем один за другим проходили часы этой мучительной ночи.
Горы погрузились в непроницаемый мрак.
На небе не видно было ни луны, ни звезд.
Порой над па, сотрясая сваи святилища, проносились порывы ветра. Они на миг раздували костер маори, и отблески его пламени озаряли мимолетным светом внутренность храма и сидевших в нем узников. Несчастные были погружены в предсмертные думы. Мертвая тишина царила в хижине.
Около четырех часов утра внимание майора вдруг привлек какой-то шорох, казалось доносившийся из-под задней стены, примыкавшей к скале. Сначала Мак-Наббс не придал этому шуму значения, но так как он не прекращался, майор стал прислушиваться, а затем, заинтересовавшись, даже припал ухом к земле, чтобы яснее его расслышать.
Ему показалось, что кто-то за стеной скребет, роет землю. Когда Мак-Наббс убедился, что слух не обманывает его, он тихо подошел к Гленарвану и Джону Манглсу и, оторвав их от мучительных дум, увел обоих в глубину хижины.
– Прислушайтесь, – проговорил он шепотом, знаком приглашая их нагнуться.
Шорох слышался все явственнее. Уже можно было различить, как под нажимом чего-то острого скрипели и скатывались вниз камешки.
– Какой-нибудь зверь роет нору, – сказал Джон Манглс.
Гленарван вдруг ударил себя по лбу.
– Как знать, – сказал он, – а вдруг это человек!
– А вот мы сейчас выясним, человек это или животное, – отозвался майор.
К ним подошли Вильсон и Олбинет, и все вчетвером принялись подкапываться под стену: Джон Манглс работал кинжалом, остальные – вырванными из земли камнями или просто руками. Мюльреди, растянувшись на полу и приподняв циновку, наблюдал за группой туземцев.
Дикари, неподвижно сидя вокруг костра, и не подозревали о том, что происходило в двадцати шагах от них.
В этом месте, где пленники стали копать, скалу из кремнистого туфа покрывал слой рыхлой земли. Поэтому, хотя не хватало инструментов, яма быстро углублялась.
Вскоре стало ясно, что какой-то человек или несколько человек роют подкоп в хижину с внешней стороны крепости.
Зачем они это делали?
Знали ли они о том, что здесь находятся пленники, или кто-то хотел проникнуть сюда с какой-то особой целью?
Пленники удвоили усилия.
Кровь сочилась из их пальцев, но они все рыли и рыли. Через полчаса они уже вырыли яму фута в три глубиной. Шорох с той стороны доносился все отчетливее: наверное, работавших отделял друг от друга лишь тонкий слой земли.
Прошло еще несколько минут – и вдруг майор отдернул руку, пораненную каким-то острым лезвием.
Он едва удержался, чтобы не вскрикнуть.
Джон Манглс отклонил своим кинжалом нож, показавшийся из земли, и схватил руку, которая держала его.
То была рука женская или детская, рука европейца!
Ни с той, ни с другой стороны не последовало ни слова.
Очевидно, обе стороны избегали шума.
– Уж не Роберт ли это? – прошептал Гленарван.
Как ни тихо произнес он это имя, но Мери Грант, разбуженная возней в хижине, сейчас же проскользнула к Гленарвану и, схватив эту всю перепачканную землей руку, осыпала ее поцелуями.
– Ты! Ты! – шептала девушка. (Уж она не могла ошибиться!) – Ты, мой Роберт!
– Да, сестричка, это я, – послышался голос Роберта. – Я здесь, чтобы всех вас спасти. Но тише!
– Храбрый мальчик!.. – повторял Гленарван.
– Наблюдайте за дикарями у входа, – снова донесся голос юного Гранта, – и расширьте ход.
Мюльреди, отвлеченный на миг появлением мальчугана, снова вернулся на свой наблюдательный пункт.
– Все в порядке, – сказал он, – бодрствуют только четверо. Остальные спят. – Смелей! – отозвался Вильсон.
В одну минуту отверстие было расширено, и Роберт из объятий сестры попал в объятия леди Элен.
Вокруг пояса у него была закручена длинная веревка из формиума.
– Мальчик, мой мальчик, – шептала леди Элен, – так тебя не убили дикари?
– Не убили.
Сам не знаю как, но мне удалось во время общего переполоха ускользнуть от них. Я выбрался из крепости и два дня скрывался в кустах, а по ночам бродил. Мне хотелось увидеть вас. Пока все племя было занято погребением вождя, я осмотрел ту сторону крепости, на которой находится ваша тюрьма, и увидел, что смогу добраться до вас.
Я стащил из какой-то пустой хижины этот нож и веревку и стал карабкаться к вам, хватаясь за пучки трав и ветки кустов. К счастью, в скале, на которой стоит эта хижина, оказалось что-то вроде пещеры, и оттуда мне осталось прокопать всего несколько футов рыхлой земли. И вот я с вами!
Два десятка поцелуев послужили безмолвным ответом на слова Роберта.
– Идем! – сказал он решительным тоном.
– А Паганель внизу? – спросил Гленарван.
– Господин Паганель? – с удивлением переспросил Роберт.
– Да. Он ждет нас?
– Да нет, милорд. Разве господин Паганель не с вами?