– А я все-таки восторжествую над ними.
– Не можете же вы покинуть яхту в такую погоду, – сказала леди Элен.
– Я лично, сударыня, прекрасно мог бы и опасаюсь только за свой багаж и инструменты: ведь все пропадет.
– Опасен только момент высадки, – заметил Гленарван, – а как только вы попадете в Прая, вы там устроитесь не так уж плохо.
Правда, относительно чистоты можно пожелать большего: придется жить с обезьянами и свиньями, а соседство с ними далеко не всегда приятно.
Но путешественник не должен обращать внимание на такие мелочи. К тому же надо надеяться, что месяцев через семь-восемь вам удастся сесть на судно, идущее в Европу.
– Через семь-восемь месяцев! – воскликнул Паганель.
– Да, и это самое меньшее: ведь в период дождей суда не так уж часто заходят на острова Зеленого Мыса.
Но вы сможете с пользой употребить свое время.
Этот архипелаг еще малоизвестен. Здесь есть над чем поработать в области топографии и климатологии, этнографии и гипсометрии .
– Вы сможете заняться обследованием рек, – заметила леди Элен.
– Таковых там не имеется, – ответил Паганель.
– Ну, займитесь речками.
– Их также нет.
– Тогда какими-нибудь потоками, ручьями… – И их не существует.
– В таком случае, вам придется обратить свое внимание на леса, – промолвил майор.
– Для лесов необходимы деревья, а они здесь отсутствуют.
– Приятный край, нечего сказать! – отозвался майор.
– Утешьтесь, дорогой Паганель, – сказал Гленарван, – ведь вам все же остаются горы.
– О, милорд! Горы эти и невысоки и неинтересны. Да к тому же они уже изучены.
– Изучены? – удивился Гленарван.
– Да. Как всегда, мне не везет.
На Канарских островах все было уже сделано Гумбольдтом, а здесь меня опередил один геолог, господин Шарль Сент-Клер-Девиль.
– Неужели?
– Увы, это так! – жалобно ответил Паганель. – Этот ученый был на борту французского корвета «Решительный», когда тот стоял у островов Зеленого Мыса. И вот Сент-Клер воспользовался своим пребыванием здесь, чтобы подняться на самую интересную из вершин архипелага, а именно – на вулкан острова Фогу.
Скажите же на милость, что мне остается делать после него?
– Это действительно прискорбно, – сказала леди Элен. – Что же вы, господин Паганель, думаете предпринять?
Паганель несколько минут молчал.
– Право, вам надо было высадиться на Мадейре, хоть там и нет больше вина, – заметил Гленарван.
Ученый секретарь Парижского географического общества по-прежнему молчал.
– Я бы подождал еще, – сказал майор, но он так же равнодушно мог бы посоветовать обратное.
– Дорогой Гленарван, – прервал наконец молчание Паганель, – где вы думаете сделать следующую остановку?
– О, не раньше чем в Консепсьоне.
– Черт возьми!
Это меня чрезвычайно отдаляет от Индии!
– Да нет же: как только вы обогнете мыс Горн, вы начнете к ней приближаться…
– Это-то я знаю.
– К тому же, – продолжал Гленарван самым серьезным тоном, – не все ли равно, попадете ли вы в Ост – или Вест-Индию?
– Как не все ли равно?!
– Ну да, ведь между индейцами Патагонии и индийцами Пенджаба разница всего в одной букве!
– А знаете, милорд, – воскликнул Паганель, – ведь этот довод никогда не пришел бы мне в голову!
– А что касается золотой медали, дорогой Паганель, – продолжал Гленарван, – то ее можно заслужить в любой стране.
Можно работать, производить изыскания, делать открытия и в Кордильерах и на Тибете.
– Но как же мои исследования реки Цангпо?
– Ну что ж, вы ее замените Рио-Колорадо.
Река большая, почти не изученная. Географы наносят ее на карту, как им заблагорассудится.
– Я знаю, дорогой лорд. Встречаются ошибки в несколько градусов.
Я нисколько не сомневаюсь в том, что, обратись я к Географическому обществу с просьбой послать меня в Патагонию, оно так же охотно командировало бы меня туда, как и в Индию.
Но я как-то не думал об этом.
– По вашей обычной рассеянности…