– То есть?
– Высадите меня на одном из необитаемых островов Тихого океана и оставьте мне лишь самое необходимое.
Там уж я выпутаюсь, как сумею, а со временем – как знать! – может быть, и раскаюсь.
Гленарван, не подготовленный к такому предложению, поглядел на своих друзей. Они не проронили ни слова.
Подумав, Гленарван сказал боцману:
– А если я пообещаю вам сделать то, о чем вы просите, Айртон, вы расскажете мне все, что меня интересует?
– Да, милорд, то есть все, что я знаю о капитане Гранте и о судьбе «Британии».
– Всю правду?
– Всю правду.
– Но кто же поручится мне…
– О! Я понимаю, что вас беспокоит, милорд.
Вам придется положиться на мое слово – слово преступника!
Это верно, но что поделаешь! Так уж вышло.
Придется или согласиться или отказаться.
– Я верю вам, Айртон, – просто сказал Гленарван.
– И правильно делаете, милорд.
А если даже я обману вас, то вы всегда сможете отомстить мне.
– Каким образом?
– Вернуться на мой остров и снова захватить меня: ведь убежать оттуда я не смогу.
У Айртона был ответ на все.
Он предусмотрел все затруднения и сам приводил самые невыгодные для него доводы.
Было ясно, что он относился к этой «сделке» с подчеркнутой добросовестностью и был предельно откровенен.
Но Айртон показал себя еще более бескорыстным.
– Милорд и вы, господа, – добавил он, – мне хочется убедить вас в том, что я играю в открытую.
Я не стремлюсь ввести вас в заблуждение и сейчас еще раз докажу свою искренность в этом деле.
Я откровенен потому, что верю в вашу честность.
– Говорите, Айртон, – ответил Гленарван.
– У меня ведь еще нет вашего согласия на мое предложение, и тем не менее я, не колеблясь, говорю вам, что знаю о Гарри Гранте немного.
– Немного! – воскликнул Гленарван.
– Да, милорд. Подробности, которые я могу сообщить вам, касаются меня лично.
И они вряд ли помогут вам снова напасть на утерянный след.
Сильнейшее разочарование отразилось на лицах Гленарвана и майора.
Они были уверены, что боцман владеет важной тайной, и вдруг он признается, что все его сведения окажутся для них бесполезными.
Один Паганель остался невозмутим.
Как бы то ни было, но все трое были тронуты признанием Айртона, которым он сам себя обезоружил, а особенно последними словами боцмана.
– Итак, милорд, я предупредил вас: сделка эта будет для вас менее выгодна, чем для меня.
– Это неважно, – ответил Гленарван. – Я согласен на ваше предложение, Айртон.
Даю слово, что высажу вас на одном из островов Тихого океана.
– Хорошо, милорд, – промолвил боцман.
Можно было подумать, что решение Гленарвана не обрадовало этого странного человека, ибо на его бесстрастном лице не отразилось ни малейшего волнения.
Казалось, что он ведет переговоры не о себе, а о ком-то другом.
– Я готов отвечать, – сказал он.
– Мы не станем задавать вам вопросы, – возразил Гленарван. – Расскажите нам сами, Айртон, все, что вы знаете, и прежде всего сообщите нам, кто вы такой.
– Господа, – начал Айртон, – я действительно Том Айртон, боцман «Британии».
Двенадцатого марта 1861 года я покинул Глазго на корабле Гарри Гранта.
Четырнадцать месяцев мы вместе с ним бороздили волны Тихого океана в поисках подходящего места для шотландской колонии.
Гарри Грант был рожден для великих дел, но у нас с ним часто бывали серьезные столкновения.
Его характер не по мне.
Я не умею беспрекословно подчиняться, а когда Гарри Грант принимал какое-нибудь решение – кончено: всякие возражения бесполезны.
Это железный человек, одинаково строгий к себе и к другим.