Я все же осмелился восстать против него. Я попытался поднять мятеж среди команды и захватить корабль в свои руки.
Прав ли я был или виноват – теперь неважно.
Как бы то ни было, Гарри Грант недолго думая высадил меня восьмого апреля 1862 года на западном побережье Австралии…
– Австралии? – повторил майор, прерывая рассказ Айртона. – Значит, вы покинули «Британию» до стоянки в Кальяо, откуда были получены последние сведения о ней?
– Да, – ответил боцман. – Пока я был на борту «Британии», она ни разу не заходила в Кальяо, и если я упомянул на ферме Падди О'Мура о Кальяо, то только потому что узнал об этой стоянке из вашего рассказа.
– Продолжайте, Айртон, – сказал Гленарван.
– Итак, я очутился один на почти пустынном берегу, но всего в двадцати милях от Пертской тюрьмы.
Бродя по побережью, я встретил шайку только что бежавших каторжников и присоединился к ним.
Вы разрешите мне не рассказывать вам о моей жизни в течение двух с половиной лет.
Скажу только, что я под именем Бена Джойса стал главарем банды.
В сентябре 1864 года я явился на ирландскую ферму и поступил туда батраком под моим настоящим именем – Айртон.
Я ждал подходящего случая, чтобы захватить какое-либо судно.
Это было моей заветной мечтой.
Два месяца спустя появился «Дункан».
Придя на ферму, вы, милорд, рассказали всю историю капитана Гранта. Тут я узнал о том, что мне было неизвестно: о стоянке «Британии» в порту Кальяо, о том, что последние известия о судне относились к июню 1862 года (это было через два месяца после моей высадки), о документе, о том, что судно разбилось на тридцать седьмой параллели; узнал, наконец, какие веские доводы подсказали вам, что искать Гарри Гранта нужно на Австралийском материке.
Я не колебался ни секунды. Я решил завладеть «Дунканом», прекрасным судном, способным опередить самые быстроходные суда британского флота.
Но «Дункан» был серьезно поврежден, он нуждался в ремонте.
Поэтому я дал ему уйти в Мельбурн, а сам, сказав, как это и было на самом деле, что я боцман «Британии», предложил быть вашим проводником к вымышленному мной месту крушения у восточного побережья Австралии.
Таким образом я направил вашу экспедицию через провинцию Виктория.
Мои молодцы то следовали за нами, то шли впереди. Это они совершили у Кемденского моста бесполезное преступление: бесполезное потому, что как только «Дункан» подошел бы к восточному берегу, он неминуемо попал бы в мои руки, а с такой яхтой я стал бы хозяином океана.
Итак, не вызвав ни в ком из вас недоверия, я довел отряд до Сноуи-Ривер.
Быки и лошади пали один за другим, отравленные гастролобиумом.
Я завел повозку в топи Сноуи-Ривер.
По моему настоянию… Но остальное вам известно, и вы можете быть уверены, что, если бы не оплошность господина Паганеля, я теперь командовал бы «Дунканом».
Вот и вся моя история, господа.
К несчастью, эта исповедь не может навести вас на след Гарри Гранта. Как видите, сделка со мной была для вас маловыгодна.
Боцман умолк, скрестил, по своему обыкновению, руки и стал ждать.
Гленарван и его друзья молчали.
Они чувствовали, что все в рассказе этого странного злодея было правдой.
Только по независевшим от него причинам он не смог захватить «Дункан».
Его сообщники добрались до Туфоллд-Бей – это доказывала куртка каторжника, найденная Гленарваном.
Здесь они, согласно приказу своего атамана, стали поджидать яхту, а когда им в конце концов надоело ждать, они, наверное, снова занялись грабежами и поджогами в селениях Нового Южного Уэльса.
Первым возобновил допрос майор: ему хотелось выяснить некоторые даты, касавшиеся «Британии».
– Итак, – спросил он, – вы были высажены на западном побережье Австралии восьмого апреля 1862 года?
– Точно так.
– А не знаете ли вы, каковы были в это время планы Гарри Гранта?
– Довольно смутно.
– Все же расскажите, что вы знаете: самый незначительный факт может навести нас на верный путь.
– Вот все, что я могу сообщить вам, – ответил боцман. – Капитан Грант собирался побывать в Новой Зеландии.
Пока я был на борту «Британии», это его намерение еще не было выполнено. Так что не исключено, что капитан Грант, выйдя из Кальяо, направился в Новую Зеландию.
Это согласовалось бы со временем крушения судна, указанным в документе: двадцать седьмого июня 1862 года.
– Совершенно верно, – сказал Паганель.
– Однако в тех обрывках слов, которые уцелели в документе, ничто не может относиться к Новой Зеландии, – возразил Гленарван.
– На это уж я не могу вам ответить, – сказал боцман.
– Хорошо, Айртон, – сказал Гленарван, – вы сдержали свое слово, я сдержу свое.
Мы обсудим, на каком из островов Тихого океана вас высадить.
– О, это мне все равно, – заявил Айртон.
– Ступайте в свою каюту и ждите нашего решения, – сказал Гленарван.
Боцман удалился в сопровождении охранявших его матросов.
– Этот негодяй мог бы стать настоящим человеком, – сказал майор.