– Отец мой! Отец там!
Я уверен в этом, милорд!..
Свидетели этой мучительной сцены поняли наконец, что дети капитана Гранта были обмануты галлюцинацией.
Но как убедить их в этом?
Гленарван попытался это сделать.
Взяв за руку Роберта, он спросил его:
– Ты слышал голос отца, дитя мое?
– Да, милорд. Там, среди волн.
Он кричал:
«Помогите! Помогите!»
– И ты узнал голос?
– Узнал ли я голос?
О да, клянусь вам!
Сестра тоже слышала и тоже узнала голос отца.
Неужели вы думаете, что мы оба могли ошибиться?
Милорд, надо спасти отца!
Шлюпку! Шлюпку!
Гленарван увидел, что разубедить бедного мальчика невозможно. Тем не менее он сделал последнюю попытку и позвал рулевого.
– Хокинс, – обратился он к нему, – вы ведь стояли у руля, когда мисс Грант так внезапно упала?
– Да, – ответил Хокинс.
– И вы ничего не заметили, ничего не слышали?
– Ничего.
– Вот видишь, Роберт!
– Хокинс не сказал бы, что ничего не слышал, будь то его собственный отец! – запальчиво крикнул мальчик. – Это был мой отец, милорд, мой отец, отец!
Голос Роберта прервался рыданием. Бледный и безмолвный, он тоже лишился чувств.
Гленарван распорядился отнести его на постель в каюту, и измученный волнением мальчик впал в тяжелое забытье.
– Бедные сироты, – промолвил Джон Манглс, – какое страшное испытание выпало им на долю!
– Да, – отозвался Гленарван, – чрезмерное горе, видимо, вызвало у обоих одновременно эту галлюцинацию.
– У обоих? – прошептал Паганель. – Странно! Наука не допускает этого.
Затем географ перегнулся через борт и, сделав всем знак молчать, стал прислушиваться.
Кругом было тихо.
Паганель громко крикнул.
Но никто не ответил.
– Странно, странно, – повторял географ, направляясь в свою каюту. – Сходство мыслей и общее горе все же не могут объяснить подобное явление.
На следующий день, 8 марта, в пять часов утра, как только стало светать, пассажиры, в том числе Роберт и Мери – их невозможно было удержать в каютах, – собрались на палубе «Дункана». Каждому хотелось посмотреть на землю, лишь мельком виденную накануне. Все жадно глядели на остров в подзорные трубы. Было видно все до подробностей.
Вдруг раздался крик Роберта. Мальчик уверял, что видит, как два человека бегают по берегу, а третий машет флагом.
– Английский флаг! – крикнул Джон Манглс, взглянув в подзорную трубу.
– Верно! – воскликнул Паганель, быстро оборачиваясь к Роберту.
– Милорд, – заговорил мальчик, дрожа от волнения, – если вы не хотите, чтобы я добрался до берега вплавь, велите спустить шлюпку.
На коленях умоляю вас, позвольте мне первым высадиться на берег!
Никто не решался вымолвить ни слова.
Как! На этом островке, расположенном на тридцать седьмой параллели, было трое потерпевших крушение английских подданных.
Всем вспомнилось вчерашнее происшествие, голос в ночи, который услышали Роберт и Мери.
Что ж, может быть, им не почудилось, и кто-то в самом деле кричал, но возможно ли, чтобы это был голос их отца?
Увы! Нет, тысячу раз нет!
И каждый, думая об ужасном разочаровании, которое ожидало сирот, трепетал, боясь, что бедные дети уже не в силах будут перенести это новое испытание.
Но как удержать их!
У Гленарвана не хватило на это духу.
– Спустить шлюпку! – крикнул он.
Минута – и шлюпка уже была на воде.