Про исходило то, что часто случалось в Андах: целый горный кряж в несколько миль шириной перемещался, катясь к равнине.
– Землетрясение! – крикнул Паганель.
Географ не ошибся.
Это было одно из стихийных бедствий, обычных на гористой границе Чили: в течение четырнадцати лет город Копьяпо был дважды уничтожен, а Сантьяго разрушен четыре раза.
Эта часть земного шара особенно подвержена действию подземного огня, а вулканов – клапанов молодых гор – недостаточно для беспрепятственного выхода подземных газов. Отсюда непрекращающиеся сотрясения, на местном наре чии – «трамблорес».
Горное плато с семью ошеломленными, охваченными ужасом людьми, вцепившимися в росшие кругом лишайники, катилось вниз с быстротой курьерского поезда, то есть со скоростью пятидесяти миль в час.
Нельзя было ни задержаться, ни даже крикнуть.
Расслышать друг друга было немыслимо.
Подземный гул, грохот сталкивающихся гранитных и базальтовых скал, облака снежной пыли делали какое-либо общение невозможным.
Кряж то спускался без толчков и тряски, то качался, словно судно в бурном море. Он проносился мимо пропастей, в которые сваливались каменные глыбы, выкорчевывал вековые деревья, и, подобно гигантской косе, срезал все выступы восточного склона. Трудно даже представить себе всю мощь этой огромной массы, в миллиарды тонн весом, мчащейся со все возрастающей скоростью под уклон в пятьдесят градусов!
Никто не мог определить, сколько времени длилось это неописуемое падение. Никто не осмелился бы подумать о том, в какую бездну предстояло этой громаде свергнуться. Никто не мог бы сказать, все ли еще живы или кто-нибудь уже лежит распростертый на дне пропасти.
Задыхаясь от быстрого движения, окоченевшие от ледяного ветра, ослепленные снежным вихрем, они едва переводили дыхание, обессиленные, почти без жизненные, и только могучий инстинкт самосохранения заставлял их цепляться за скалы.
Вдруг толчок невероятной силы оторвал их от скользящего острова, и они покатились по последним уступам гор.
Плато, на котором они неслись, резко остановилось.
В течение нескольких минут никто не шевельнулся.
Наконец кто-то поднялся. Оглушенный толчком, он все-таки твердо держался на ногах.
То был майор.
Стряхнув ослеплявшую его пыль, он осмотрелся.
Вокруг него один на другом неподвижно лежали его спутники.
Майор пересчитал их и недосчитался одного. Не хватало Роберта Гранта.
Глава XIV СПАСИТЕЛЬНЫЙ ВЫСТРЕЛ
Восточный склон Анд, опускаясь длинными пологими скатами, незаметно переходит в равнину.
Здесь и остановился внезапно обломок. В этом новом краю расстилались тучные пастбища, целыми лесами стояли отягощенные золотистыми плодами яблони, посаженные еще во времена завоевания материка.
Казалось, путешественники очутились в уголке плодородной Нормандии.
Конечно, при иных обстоятельствах они были бы поражены таким внезапным переходом от пустыни к оазису, от снеговых вершин к зеленым лугам, от зимы – к лету.
Почва больше не колебалась.
Землетрясение прекратилось. Видимо, подземные силы проявляли свою разрушительную деятельность уже где-то дальше, ведь Анды всегда сотрясаются в каком-нибудь месте.
На этот раз землетрясение было особенно сильным.
Очертания гор резко изменились. На фоне голубого неба вырисовывалась новая панорама вершин, гребней, пиков, и проводник по пампасам напрасно стал бы искать на них знакомые приметы.
Было восемь часов утра.
Гленарван и его спутники благодаря стараниям майора мало – помалу вернулись к жизни.
Они были сильно оглушены, но и только.
Итак, с Анд они спустились и могли бы даже приветствовать такое передвижение, все заботы о котором взяла на себя природа, если бы не исчез один из них, самый слабый, еще ребенок: Роберт Грант.
Все полюбили отважного мальчика: и Паганель, особенно к нему привязавшийся, и майор, несмотря на свою сдержанность, но больше всех – Гленарван.
Когда он узнал об исчезновении Роберта, то пришел в отчаяние. Ему представлялось, что несчастный мальчик лежит на дне какой-нибудь пропасти и тщетно зовет на помощь его, своего второго отца.
– Друзья мои, друзья мои, – говорил Гленарван, с трудом удерживая слезы, – надо его искать, надо его найти!
Не можем же мы его так бросить!
Мы должны осмотреть каждую долину, каждую пропасть.
Обвяжите меня веревкой и спустите вниз.
Это моя воля, слышите!
Только бы Роберт был жив!
Как без него искать его отца?
И что это будет за спасение капитана Гранта, если оно стоило жизни его сыну!
Спутники Гленарвана молча слушали его.
Чувствуя, как ему хочется прочесть в их взгляде хотя бы тень надежды, они опускали глаза.
– Ну что ж, – продолжал Гленарван, – вы слышали меня. Вы молчите!
Значит, у вас нет никакой надежды? Ника кой?
Несколько минут длилось молчание. Наконец заговорил Мак-Наббс:
– Кто из вас, друзья мои, помнит, в какой именно момент исчез Роберт?
Ответа на этот вопрос не последовало.