Вернуться назад было гораздо труднее, чем двигаться вперед.
Кроме того, ведь было условлено встретиться с «Дунканом» на побережье Атлантического океана.
Эти веские соображения не позволяли больше медлить: в интересах всего отряда надо было идти дальше.
Мак-Наббс попытался отвлечь Гленарвана от горестных мыслей.
Долго уговаривал он своего друга, но тот, казалось, ничего не слышал и только качал отрицательно головой. Наконец он пробормотал:
– Выступать?
– Да, выступать.
– Подождем еще час.
– Хорошо, подождем, – согласился майор.
Час прошел, и Гленарван стал умолять, чтобы ему дали еще час.
Казалось, приговоренный к смерти молит о продлении своей жизни.
Так тянулось до полудня. Наконец Мак-Наббс, посоветовавшись со всеми остальными, решительно заявил, что надо отправляться, ибо от этого зависит жизнь всех участников экспедиции.
– Да, да, – отозвался Гленарван, – надо, надо отправляться.
Но проговорил он это, уже не глядя на Мак-Наббса.
Взор его был привлечен какой-то черной точкой высоко в небе.
Вдруг его рука поднялась и замерла.
– Вон там, там! – крикнул Гленарван. – Смотрите! Смотрите!
Все устремили глаза в том направлении, куда он так настойчиво указывал.
Черная точка уже успела заметно увеличиться – это была птица, парившая на неизмеримой высоте.
– Это кондор, – сказал Паганель.
– Да, кондор, – отозвался Гленарван. – Как знать!..
Он летит сюда, снижается… Подождем… На что надеялся Гленарван? Уж не начал ли помрачаться его рассудок? Что значили слова: «Как знать»?
Паганель не ошибся: кондор делался все более и более ясно видимым.
Этот великолепный хищник, которому некогда поклонялись инки, был царем южных Кордильер.
В этих местах кондоры достигают необычайно крупных размеров.
Сила их изумительна: нередко они сталкивают в пропасть быков.
Кондор набрасывается на бродящих по равнинам овец, козлят, телят и, вцепившись в свою жертву когтями, поднимается с ней на большую высоту.
Часто он парит на высоте двадцати тысяч футов. Отсюда, недоступный ничьим взорам, этот царь поднебесья устремляет свои глаза на землю и различает там мельчайшие предметы с зоркостью, изумляющей естествоиспытателей.
Что же мог увидеть кондор?
Быть может, труп Роберта?
– Как знать!.. – повторял Гленарван, не спуская глаз с громадной птицы.
А она приближалась, то паря в воздухе, то камнем устремляясь вниз. Но вот меньше чем в семистах футах от земли хищник начал описывать большие круги.
Теперь кондора можно было ясно рассмотреть: ширина его могучих распростертых крыльев превышала пятнадцать футов, и они держали его в воздухе, почти не двигаясь, ибо большим птицам свойственно летать с величественным спокойствием, в то время как насекомым, чтобы удержаться в воздухе, нужны тысячи взмахов крыльев в секунду.
Майор и Вильсон схватили свои карабины. Гленарван жестом остановил их.
Кондор описывал круги над недоступным горным плато, находившимся приблизительно в четверти мили от наших путников.
Огромная птица носилась с головокружительной быстротой, то выпуская, то пряча свои страшные когти и потряхивая мясистым гребнем.
– Это там! Там!.. – крикнул Гленарван.
Вдруг в голове его мелькнула мысль. – Если Роберт еще жив… – воскликнул он в ужасе. – Эта птица… Стреляйте, друзья мои, стреляйте!
Но было уже поздно: кондор исчез за высокими выступами скалы.
Прошла какая-нибудь секунда, показавшаяся столетием… Огромная птица появилась снова; она летела медленнее, отягощенная грузом.
Раздался вопль ужаса: в когтях у кондора висело и раскачивалось безжизненное тело – тело Роберта Гранта.
Хищник, держа мальчика за платье, парил в воздухе футах в ста пятидесяти над лагерем.
Он завидел путешественников и, стремясь поскорее улететь со своей тяжелой добычей, с силой рассекал крыльями воздух.
– А! – крикнул Гленарван. – Пусть лучше тело Роберта разобьется об эти скалы, чем послужит…
Он не договорил и, схватив карабин Вильсона, стал наводить его на кондора, но руки его дрожали, глаза заволоклись туманом, и он не мог прицелиться.
– Позвольте мне, – сказал майор.
И, неподвижный, спокойный, уверенный, Мак-Наббс при целился в кондора: тот был от него уже в трехстах футах.
Но не успел майор нажать курок своего карабина, как в глубине долины раздался выстрел; белый дымок поднялся между двумя базальтовыми громадами – и кондор, сраженный пулей в голову, медленно описывая круги, стал спускаться, словно на парашюте, на своих широко распростертых крыльях.
Не выпуская добычи, он мягко упал футах в десяти от крутого берега ручья.
– Вперед! Вперед! – крикнул Гленарван. И, не стараясь узнать, откуда раздался благодетельный выстрел, он кинулся к кондору. Спутники его помчались за ним.