– А как добыть огонь? – спросил Вильсон.
– Развести его, – ответил Паганель.
– Где?
– Да здесь же, на дереве, черт возьми!
– Из чего?
– Из сухих веток, которые мы наломаем на этом же дереве.
– Но как их разжечь? – спросил Гленарван. – Наш трут напоминает мокрую губку.
– Обойдемся и без него, – ответил Паганель. – Немного сухого мха, увеличительное стекло от моей подзорной трубы, луч солнца – и у меня будет превосходный огонь.
Ну, кто пойдет в лес за дровами?
– Я! – крикнул Роберт.
И, сопровождаемый своим другом Вильсоном, мальчик, словно котенок, исчез в чаще ветвей.
Тем временем Паганель набрал сухого мха, уложил его на слой сырых листьев в развилке ветвей, затем вывинтил из подзорной трубы увеличительное стекло и, поймав солнечный луч – а это было легко, ибо дневное светило ярко сияло, – без труда зажег сухой мох. Такой костер не представлял никакой опасности.
Вскоре Вильсон и Роберт вернулись с охапками сухих сучьев, которые тотчас же были брошены на горящий мох.
Паганель принялся раздувать огонь по арабскому способу: он встал, расставив свои длинные ноги, над костром и стал быстро нагибаться и выпрямляться, размахивая пончо. Сучья загорелись, и вскоре яркое пламя с треском взвилось над импровизированным очагом.
Все стали обсушиваться, кто как мог; повешенные на ветвях пончо развевались на ветру. Обсушившись, приступили к еде, соблюдая при этом должную умеренность – ведь приходилось думать и о завтрашнем дне: провизии было очень мало, а нахлынувшие в огромную ложбину воды могли спадать медленнее, чем надеялся Гленарван.
На омбу не произрастало никаких плодов, но, к счастью, на его ветвях было множество гнезд, и дерево предоставило своим гостям богатый выбор яиц.
Ни яйцами, ни пернатыми хозяевами гнезд пренебрегать, конечно, не приходилось.
Пребывание на дереве могло затянуться, поэтому надо было разместиться поудобнее.
– Раз кухня и столовая у нас в нижнем этаже, то спать мы отправимся этажом выше, – заявил Паганель. – Места в доме много, квартирная плата невысока, стесняться нечего.
Вон там, наверху, я вижу люльки, будто уготованные нам самой природой; если мы привяжемся к ним покрепче, они не уступят лучшим кроватям в мире.
Опасаться нам нечего.
Впрочем, можно установить и дежурство. Отряду в семь человек не страшны ни дикие звери, ни индейцы.
– Нам не хватает лишь оружия, – заметил Том Остин.
– Мои револьверы при мне, – сказал Гленарван.
– И мои тоже, – отозвался Роберт.
– А зачем они нам, если господин Паганель не найдет способа изготовить порох? – спросил Том Остин.
– Это ни к чему, – откликнулся Мак-Наббс, показывая совершенно неподмоченную пороховницу.
– Откуда вы ее взяли, майор? – спросил изумленный Паганель.
– Это пороховница Талькава.
Он подумал о том, что она может пригодиться нам, и, прежде чем броситься спасать Тауку, передал ее мне.
– Как великодушен и отважен этот индеец! – воскликнул Гленарван.
– Да, если все патагонцы похожи на него, я поздравляю Патагонию, – сказал Том Остин.
– Не забудьте, пожалуйста, и о лошади, – прибавил Паганель, – ведь она как бы срослась с нашим патагонцем. Я уверен, что мы снова увидим Талькава верхом на его Тауке.
– Как далеко находимся мы от Атлантического океана? – спросил майор.
– Милях в сорока, самое большее, – ответил географ. – А теперь, друзья мои, раз каждый из нас волен делать, что ему заблагорассудится, я прошу разрешения покинуть вас.
Сейчас я поднимусь наверх, выберу наблюдательный пункт и, глядя в подзорную трубу, буду докладывать вам о том, что творится на свете.
Ученому предоставили действовать по его усмотрению, и он, проворно взбираясь по веткам, вскоре исчез за зеленой завесой листвы.
Спутники же его начали приготовляться к ночлегу.
Они быстро покончили с этой несложной работой: ведь им не пришлось ни устанавливать кроватей, ни накрывать их бельем и одеялами. А потому все вскоре опять разместились вокруг костра. Завязался разговор, но вовсе не о настоящем положении путешественников, которое им приходилось терпеливо переносить.
Разговор вернулся к неисчерпаемой теме – к судьбе капитана Гранта.
Если вода схлынет, то через каких-нибудь три дня маленький отряд вернется на борт «Дункана», но не приведет с собой несчастных, потерпевших кораблекрушение: Гарри Гранта и двух его матросов.
Казалось даже, что после такой неудачи, после бесполезного перехода через Америку, всякая надежда найти их была безвозвратно потеряна.
Где их теперь искать?
В каком горе будут леди Элен и Мери Грант, когда узнают, что будущее не сулит никакой надежды!
– Бедная сестра! – грустно сказал Роберт. – Для нас все кончено!
Впервые Гленарван не нашел для мальчика ни одного слова утешения.
О какой надежде можно было говорить?
Разве экспедиция самым точным образом не придерживалась в своих поисках указаний найденного документа?
– А все же в документе упоминалась именно тридцать седьмая параллель, – сказал он. – Указывает ли она место плена Гарри Гранта или крушения его судна, но, во всяком случае, цифра эта не вымысел, не догадка!
Мы прочли ее собственными глазами.