– Выливай! – крикнул молодой капитан.
Бочонки были опрокинуты, и из них полились потоки жира.
Маслянистый слой мгновенно сгладил пенившуюся поверхность моря. «Дункан» понесся по затихшим водам и скоро очутился в спокойном заливе, по ту сторону грозных отмелей, а за его кормой уже снова с неописуемой яростью бушевал освободившийся от пут океан.
Глава VI МЫС БЕРНУЛЛИ
Первой заботой Джона Манглса было стать на два якоря на глубине тридцати пяти футов. Дно оказалось хорошим – из твердого гравия – и прочно удерживало якоря.
Значит, судно не унесет в море, и оно не сядет на мель.
После стольких тревожных часов «Дункан» очутился в маленькой бухте, защищенной от океанских ветров высокой дугообразной косой.
Гленарван пожал руку молодому капитану и сказал:
– Спасибо, Джон!
И Джон Манглс почувствовал себя щедро вознагражденным этими двумя словами.
Гленарван сохранил в тайне пережитые им душевные муки: ни леди Элен, ни Мери, ни Роберт даже и не подозревали, насколько велика была опасность, от которой они только что избавились.
Оставалось выяснить существенные вопросы: в какое место побережья занесен «Дункан» этой страшной бурей?
На сколько отклонился он от тридцать седьмой параллели?
На каком расстоянии на юго-западе находится, от него мыс Бернулли?
Это первое, что должен был определить Джон Манглс, и он тотчас же занялся наблюдениями и вычислениями, результаты которых затем нанес на судовую карту. Оказалось, что «Дункан» не особенно уклонился от своего курса: всего на два градуса.
Он находился под 136° 12' долготы и 35°07' широты, у мыса Катастрофе на южном побережье Австралии, в трехстах милях от мыса Бернулли.
Мыс Катастрофе, носящий такое зловещее название, расположен против мыса Борда на острове Кенгуру.
Между этими двумя мысами проходит пролив Инвестигейтор, который ведет к двум довольно глубоким заливам: северный из них – залив Спенсер, а южный – залив Сент-Винсент.
На восточном берегу этого последнего залива находится порт Аделаида, столица провинции Южная Австралия.
Аделаида основана в 1836 году, ее население – сорок тысяч человек.
Это довольно богатый город, но жители его заняты только обработкой плодородной земли, приносящей им богатые урожаи винограда, апельсинов и других сельскохозяйственных продуктов.
Крупных промышленных предприятий в городе нет.
Поэтому там меньше инженеров, чем агрономов, и интерес к коммерции и технике невелик.
Можно ли отремонтировать
«Дункан» на месте?
Это надо было выяснить.
Джон Манглс, желая знать, каково повреждение винта, приказал водолазам спуститься за корму яхты, и те доложили, что одна из лопастей винта погнулась и задевала за ахтерштевень, поэтому-то винт и не мог вращаться.
Повреждение это было очень серьезным, для его починки требовалось такое оборудование, которого, конечно, не найти в Аделаиде.
По зрелом размышлении Гленарван и капитан Джон приняли такое решение: плыть на
«Дункане» под парусами вдоль австралийского берега, разыскивая следы крушения
«Британии», сделать остановку у мыса Бернулли, собрать там заключительные сведения, затем продолжать плавание до Мельбурна, где повреждения яхты легко исправят.
А как только винт будет приведен в порядок,
«Дункан» закончит свои поиски у восточных берегов.
Этот план был одобрен.
Джон Манглс решил сняться с якоря при благоприятном ветре.
Ждать пришлось недолго.
К вечеру ураган совершенно стих.
Задул попутный юго-западный ветер. Стали готовиться к отплытию, поставили новые паруса. В четыре часа утра матросы взялись за лебедку. Высвободив якоря из грунта, они подняли их наверх, и «Дункан» под фоком, марселем, брамселем, кливерами, бизанью и крюйс-марселем пошел правым галсом вдоль австралийских берегов. Через два часа потеряли из виду мыс Катастрофе – яхта плыла мимо пролива Инвестигейтор. Вечером обогнули мыс Борда и прошли вдоль острова Кенгуру. Остров этот, самый большой из австралийских мелких островов, служит убежищем для беглых ссыльных. Вид его очарователен. Бесконечные ковры зеленой растительности спускаются к прибрежным слоистым скалам. По этим равнинам и лесам, как и в 1802 году – году открытия острова, скачут неисчислимые стаи кенгуру. На следующий день, в то время как «Дункан» лавировал вдоль побережья, на остров были посланы шлюпки с командой – осмотреть крутые берега Кенгуру. Яхта находилась под тридцать шестой параллелью, а Гленарван хотел, чтобы до тридцать восьмой параллели не осталось ни одного неисследованного клочка земли. 18 декабря яхта, летя на всех парусах с быстротой настоящего клипера, прошла вплотную вдоль берега бухты Энкаунтер, куда попал в 1828 году путешественник Стерт, после того как открыл Муррей – самую большую из рек Южной Австралии. Но берега этой бухты совсем не походили на цветущие берега острова Кенгуру. Они были мрачные: однообразие нарушалось иногда каким-нибудь серым утесом или песчаным мысом, – словом, все как на бесплодном побережье полярных земель. Работа команды шлюпок во время плавания была тяжелая, но никто не роптал. Моряков почти всегда сопровождали на берег Гленарван, неразлучный с ним Паганель и юный Роберт. Им хотелось собственными глазами увидеть останки «Британии». Но самые тщательные их поиски ничего не обнаруживали.
Австралийские берега остались так же немы, как и патагонские прерии.
Все же не следовало терять надежду до тех пор, пока не будет достигнут тот пункт, который указан в документе. Поиски в этих местах производились лишь как добавочная мера предосторожности, на всякий случай. Ночью «Дункан» дрейфовал, чтобы, по возможности, держаться на месте, а днем на берегу производились самые тщательные поиски.
20 декабря путешественники поравнялись с мысом Бернулли. Им не удалось найти на своем пути ни одного обломка
«Британии». Но эта неудача ничего не доказывала. В самом деле, ведь с момента катастрофы прошло целых два года, а за это время море могло и даже должно было сорвать с подводных камней, разбросать и уничтожить все обломки трехмачтового судна.
Да и туземцы, которые чуют кораблекрушения, как коршуны труп, конечно, подобрали бы мельчайшие его обломки.
А Гарри Грант и его оба спутника, попав в плен в ту минуту, когда волны выбросили их на берег, были, вне всякого сомнения, уведены в глубь материка. Но в таком случае теряла смысл одна из остроумных гипотез Жака Паганеля. Пока речь шла об Аргентине, ученый был вправе утверждать, что цифры документа относятся не к месту кораблекрушения, а к местонахождению пленных. Конечно, в пампасах большие реки с их многочисленными притоками легко могли вынести в море драгоценный документ.
Здесь же, в этой части Австралии, реки, пересекающие тридцать седьмую параллель, немногочисленны.
К тому же Рио-Колорадо и Рио-Негро текут к морю через пустынные земли, негодные для жилья и незаселенные. Главные же австралийские реки – Муррей, Маррамбиджи, Дарлинг – либо впадают одна в другую, либо несут свои воды в океан через такие устья, которые стали крупными гаванями, оживленными портами. Как мало шансов за то, чтобы хрупкая бутылка могла спуститься по течению рек, где непрестанно движутся суда, и попасть в Индийский океан! Неправдоподобность этого, конечно, не могла ускользнуть от людей проницательных.
Гипотеза Паганеля, допустимая в условиях аргентинских провинций Патагонии, была бы нелогичной в Австралии. Паганель согласился с этими соображениями – их выдвинул майор Мак-Наббс.
Стало очевидным, что координаты, указанные в документе, могли относиться только к месту крушения и что, следовательно, бутылка была брошена у западного побережья Австралии, где разбилась «Британия».
Тем не менее, как основательно заметил Гленарван, это толкование документа не исключило гипотезы о том, что капитан Грант находится в плену. И сам он даже наводит на эту мысль следующей фразой своего документа: «где они попадут в плен к жестоким туземцам». Поэтому искать пленных именно на тридцать седьмой, а не на какой-нибудь другой параллели оснований больше не было. Так был разрешен этот долго обсуждавшийся вопрос. Из этого следовало, что, если только и у мыса Бернулли не найдется следов «Британии», Гленарвану ничего не останется, как вернуться в Европу.
Правда, его поиски окажутся бесплодными, но все же он исполнил свой долг добросовестно и мужественно. Конечно же, это чрезвычайно огорчило пассажиров «Дункана», а Мери и Роберта привело в отчаяние. Когда дети капитана Гранта подплывали к берегу вместе с лордом и леди Гленарван, Джоном Манглсом, Мак-Наббсом и Паганелем, они думали, что теперь уже вопрос о спасении их отца решается бесповоротно.