Пользуйтесь своим преимуществом!
— А все-таки, что же «бывает»… ну, хотя бы здесь? — полюбопытствовал Уинтерборн.
— Эту девицу встречают повсюду с ее иностранцами.
А о том, что «происходит» между ними, ты постарайся узнать где-нибудь в другом месте.
Она подцепила в Риме человек пять самых настоящих искателей фортуны и всюду водит их за собой, а на вечера приезжает в обществе некоего джентльмена с весьма изысканными манерами и великолепными усами.
— А где же мать?
— Понятия не имею.
Эта семейка просто ужасна!
Уинтерборн задумался.
— Они на редкость невежественны… на редкость простодушны, и только.
Поверьте мне, ничего предосудительного в их поведении нет.
— Они ужасающе вульгарны, — сказала миссис Костелло.
— А равнозначна ли вульгарность предосудительности поведения — это пусть решают метафизики.
Во всяком случае, поведение их настолько предосудительно, что они вызывают к себе чувство неприязни, а этого вполне достаточно для нашей быстротекущей жизни.
Сведения о том, что Дэзи Миллер окружена теперь обладателями великолепных усов, удержали Уинтерборна от немедленного визита к ней.
Он, может быть, и не надеялся оставить неизгладимый след в ее сердце, но ему было неприятно узнать, что действительное положение дел настолько не гармонирует с тем образом, который с недавних пор мелькал у него в воображении: образом очаровательной девушки, выглядывающей из окна старинного римского палаццо и нетерпеливо поджидающей приезда мистера Уинтерборна.
Однако, решив повременить немного, прежде чем напомнить мисс Миллер о своем праве на внимание с ее стороны, он поспешил навестить кое-кого из знакомых.
Одной из здешних его знакомых была американка, которая проводила зимние месяцы в Женеве, где учились ее дети.
Эта образованная светская дама жила на Виа Грегориана.
Уинтерборн застал ее в маленькой розовой гостиной на третьем этаже; гостиная была залита южным солнцем.
Не просидел он там и десяти минут, как вошедший лакей доложил:
«Мадам Милла».
Вслед за этим докладом в гостиной появился маленький Рэндолф Миллер, он выбежал на середину комнаты и во все глаза уставился на Уинтерборна.
Минуту спустя порог переступила его хорошенькая сестра, а через довольно значительный промежуток времени в гостиную медленно вошла миссис Миллер.
— А я вас знаю! — заявил Рэндолф.
— Ты у нас всезнайка, — воскликнул Уинтерборн, беря его за руку.
— Ну, как твои занятия?
Дэзи галантно обменивалась приветствиями с хозяйкой, но, услышав голос Уинтерборна, быстро повернулась к нему.
— Кто бы мог подумать! — сказала она.
— Ведь я же говорил, что приеду, — с улыбкой ответил ей Уинтерборн.
— А я этому не верила, — сказала мисс Дэзи.
— Премного вам благодарен, — рассмеялся молодой человек.
— Вы могли прийти повидаться со мной, — сказала Дэзи.
— Я только вчера приехал.
— Не верю! — заявила девушка.
Уинтерборн с протестующей улыбкой повернулся к ее матери, но та отвела глаза в сторону и, сев в кресло, устремила взгляд на сына.
— А наш дом больше, — сказал Рэндолф.
— У нас все стены золотые.
Миссис Миллер смущенно заерзала на месте.
— Говорила я, что не надо тебя брать, обязательно сболтнешь что-нибудь такое, — пробормотала она.
— Ты мне говорила! — передразнил ее Рэндолф.
— А я говорю вам, сэр, — добавил он, шутливо хлопнув Уинтерборна по колену.
— Наш дом больше!
Дэзи все еще была занята разговором с хозяйкой, и Уинтерборн счел нужным обратиться с несколькими словами к ее матери.
— Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете с тех пор, как мы расстались в Веве? — сказал он.
На сей раз миссис Миллер посмотрела ему в лицо, вернее, на подбородок.
— Увы, сэр! — ответила она.
— У нее расстройство пищеварения, — сказал Рэндолф.
— И у меня тоже.
И у папы желудок плохо работает.