Но у меня хуже всех.
Эти слова, вместо того чтобы смутить миссис Миллер, принесли ей видимое облегчение.
— У меня печень не в порядке, — сказала, она.
— Должно быть, всему виной здешний климат, он совсем не такой здоровый, как в Скенектеди, особенно зимой.
Мы живем в Скенектеди, вы это знаете?
Я говорила Дэзи, что другого такого врача, как мистер Дэвис, мне не удалось найти, и, наверно, никогда не удастся.
У нас в Скенектеди он считается самым лучшим. Там его превозносят.
У доктора Дэвиса огромная практика, но мне он никогда не отказывает.
Он говорил, что с такой тяжелой формой диспепсии ему еще не приходилось сталкиваться, но обещал вылечить меня.
Чего он только не пробовал на мне!
Собирался прописать еще какое-то новое лекарство, но тут мы уехали.
Мистер Миллер хотел, чтобы Дэзи посмотрела Европу.
А я недавно все-таки написала ему, что мне без доктора Дэвиса просто не обойтись.
В Скенектеди он считается первым из первых, а больных там очень много.
У меня тут и сон стал плохой.
Уинтерборн успел вдоволь наговориться на медицинские темы с пациенткой доктора Дэвиса, а Дэзи тем временем все болтала с хозяйкой.
Он спросил миссис Миллер, как ей понравился Рим.
— Да, откровенно говоря, я разочарована, — призналась она.
— Мы так много слышали о Риме, пожалуй, слишком много.
Но ведь это не наша вина.
После стольких рассказов рассчитываешь на что-то совсем другое.
— Подождите, вы еще полюбите Рим, — сказал Уинтерборн.
— А я его ненавижу, и чем дальше, тем больше! — крикнул Рэндолф.
— Ах ты маленький Ганнибал! — сказал Уинтерборн.
— Нет, я не Ганнибал, — наугад заявил Рэндолф.
— Во всяком случае, не маленький! — сказала его мать.
— Нет, мы видели такие места, — продолжала она прерванный разговор, — с которыми Рим и не сравнишь!
— И, отвечая на вопрос Уинтерборна: — Например, Цюрих, — пояснила она.
— По-моему там очень хорошо, и никто нам его особенно не расхваливал заранее.
— А по-моему, лучше всего «Город Ричмонд», — вставил Рэндолф.
— Это он о пароходе, — сказала его мать.
— Мы приехали на нем в Европу.
Рэндолфу очень понравилось на «Городе Ричмонде».
— Ричмонд лучше всего, — повторил мальчик.
— Только он шел не в том направлении, какое мне нужно.
— Ну, когда-нибудь мы все-таки возьмем нужное направление, — с легким смешком сказала миссис Миллер.
Уинтерборн выразил надежду, что ее дочь сумела оценить красоты Рима, и миссис Миллер подтвердила его предположение. — Дэзи без ума от этого города.
Ведь здесь прекрасное общество.
Дэзи всюду бывает, у нее обширные знакомства.
Она выезжает, конечно, гораздо чаще, чем я.
Ее приняли здесь с распростертыми объятиями и очень хорошо к ней относятся.
Кроме того, у нее много знакомых мужчин.
Да, она в восторге от Рима.
Конечно, молодой девушке гораздо веселее, если у нее много знакомых мужчин.
В эту минуту Дэзи снова обратила внимание на Уинтерборна.
— А я только что рассказывала миссис Уокер, как вы нехорошо поступили со мной, — сказала молодая девушка.
— Какие же вы ей представили доказательства? — спросил Уинтерборн, раздосадованный тем, что мисс Миллер не ценит пылкости своего поклонника, который по пути в Рим не остановился ни в Болонье, ни во Флоренции, ибо его подгоняли вперед нежные чувства.
Он вспомнил, как один его соотечественник цинично утверждал, будто американки, — хорошенькие американки, а такое уточнение расширяло, эту аксиому, — самые требовательные существа в мире и в то же время самые необязательные.
— Да, да, вы ужасно плохо вели себя в Веве, — сказала Дэзи.
— Вы ни в чем не хотели уступить мне.