— Во всяком случае, вас знают все, — многозначительно проговорила миссис Уокер и еле-еле ответила на поклон мистера Джованелли.
Этот джентльмен держался чрезвычайно галантно.
Он раскланивался, улыбался, показывая свои ослепительные зубы, покручивал усы, вращал глазами, — словом, вел себя так, как и подобало красивому итальянцу, попавшему на званый вечер.
Он очень мило спел несколько романсов, хотя миссис Уокер впоследствии уверяла, что ей так и не удалось выяснить, кто просил его об этом.
По-видимому, просьба исходила не от Дэзи.
Дэзи сидела далеко от фортепьяно, и хотя несколько минут назад она восхищалась искусством мистера Джованелли, это не помешало ей полным голосом разговаривать во время его пения.
— Как жаль, что здесь так тесно — нельзя потанцевать, — обратилась она к Уинтерборну, точно с момента их последней встречи прошло несколько минут.
— Я об этом не жалею, — ответил Уинтерборн, — я не танцор.
— Ну где вам!
Разве такие чопорные танцуют! — сказала мисс Дэзи.
— Надеюсь, вы остались довольны своей поездкой с миссис Уокер?
— Нет, нисколько. Мне было бы гораздо приятнее гулять с вами.
— Мы разошлись попарно, и это было к лучшему, — сказала Дэзи.
— Но как вам понравилось, что миссис Уокер захотела усадить меня к себе в коляску и оставить бедного мистера Джованелли в одиночестве под тем предлогом, что этого требуют приличия!
У людей весьма разные понятия о приличиях.
Это было бы очень неделикатно с моей стороны. Мистер Джованелли уже десять дней мечтал о прогулке со мной.
— Ему совсем не следовало предаваться таким мечтам, — сказал Уинтерборн. — С итальянкой из общества он никогда бы не осмелился гулять по улицам.
— По улицам? — воскликнула Дэзи, устремив на него свои очаровательные глаза.
— А куда бы он повел ее гулять?
К тому же Пинчио не улица, а я, благодарение богу, не итальянка.
Судя по тому, что рассказывают, итальянки живут очень скучно. Не понимаю, зачем мне менять свои привычки и приноравливаться к их образу жизни?
— А мне кажется, что тот образ жизни, который ведете вы, свойствен только отъявленным ветреницам, — серьезно проговорил Уинтерборн.
— Ну, конечно! — воскликнула она, с улыбкой взглянув на него.
— Я ужасная ветреница и кокетка!
Разве есть благонравные девушки, которые не любили бы флиртовать?
Но, может быть, вы не считаете меня благонравной?
— Вы вполне благонравная девушка, но мне бы хотелось, чтобы вы флиртовали только со мной и больше ни с кем, — сказал Уинтерборн…
— О-о! Благодарю вас! Покорно благодарю! Вот уж никогда не стала бы флиртовать с вами!
Как я уже имела удовольствие заметить, вы слишком чопорный господин.
— Вы слишком часто повторяете это, — сказал Уинтерборн.
Дэзи весело рассмеялась.
— Будь у меня хоть крохотная надежда рассердить вас, я бы повторяла это раз за разом.
— Нет, не надо. Рассердившись, я становлюсь гораздо чопорнее.
Но если вы не хотите флиртовать со мной, то перестаньте по крайней мере флиртовать с вашим приятелем, который сидит сейчас за фортепьяно. Здешние молодые люди не способны этого оценить.
— По-моему, они только это и ценят! — воскликнула Дэзи.
— Но не в молоденьких девушках.
— А мне казалось, что флирт больше к лицу незамужним девушкам, чем замужним дамам, — заявила Дэзи.
— Да, пожалуй, — сказал Уинтерборн, — но если вы общаетесь с итальянцами, надо приспосабливаться к их обычаям.
Флирт — занятие чисто американское, здесь о нем понятия не имеют.
Поэтому, когда вы появляетесь на людях с мистером Джованелли и без матери…
— Бог мой! Бедная мама! — перебила его Дэзи.
— Вы флиртуете, но о мистере Джованелли этого сказать нельзя, у него другие намерения.
— Во всяком случае, он не читает мне проповедей, — с живостью сказала Дэзи.
— И если хотите знать, то никто из нас не флиртует — ни я, ни он. Мы с ним большие друзья, близкие друзья.
— А! — воскликнул Уинтерборн. — Если вы влюблены друг в друга, это, конечно, совсем другое дело!
До сих пор Дэзи позволяла ему говорить вполне откровенно, и он не ожидал, что его последние слова произведут на нее такое сильное впечатление. Она вспыхнула и быстро поднялась с места, еще раз дав ему повод думать, что ветреные американки — самые непонятные существа в мире.
— Мистер Джованелли, — сказала Дэзи, смерив быстрым взглядом своего собеседника, — никогда не говорил мне таких неприятных вещей.
Уинтерборн растерялся, он стоял, молча глядя на нее.
Мистер Джованелли кончил петь, встал из-за фортепьяно и подошел к Дэзи.
— Не хотите ли вы пройти в соседнюю комнату и выпить там чаю? — сказал он, наклоняясь к ней с ослепительной улыбкой.