Некоторые девочки, проштудировав свои учебники, продают их, я же намереваюсь оставить свой учебник себе.
А после того, как я окончу колледж, все мое образование поместится на книжной полке, так что когда у меня появится необходимость в подробных сведениях, я смогу обратиться к учебникам без малейшего колебания.
Это намного проще и правильнее, чем пытаться удержать их в голове.
Нынче вечером заскочила Джулия Пендлтон, чтобы нанести частный визит, и просидела битый час.
Она завела разговор о семье, и я НЕ МОГЛА отключить ее.
Она хотела узнать девичью фамилию моей матери, – разве можно задать более наглый вопрос тому, кто вырос в приюте для подкидышей?
Я не осмелилась сказать, что я ее не знаю, поэтому с дурацким видом решилась на первое имя, которое пришло мне в голову, и это было «Монтгомери».
Тогда она пожелала узнать, какие это Монтгомери – из Массачусетса или из Виргинии.
Ее мать из рода Резерфордов.
Семья прибыла в страну на ковчеге и связана узами брака с Генрихом VIII.
Род по линии отца уходит корнями дальше Адама.
На самой верхушке ее семейного древа пребывает недосягаемое племя обезьян с нежной, шелковистой шкуркой и безмерно длинными хвостами.
Я собиралась написать Вам сегодня милое, веселое, интересное письмо, но я ужасно хочу спать и… я боюсь.
Тяжела доля первокурсницы.
Ваша, готовая к экзаменам, Джуди Эббот
Воскресенье
Дражайший Длинноногий Дядюшка,
У меня для Вас ужасные, жуткие, кошмарные новости, но я начну не с них; прежде всего я постараюсь поднять Вам настроение.
Джеруша Эббот становится писателем.
В февральском ежемесячном журнале, на первой странице, что является огромной честью для первокурсницы, появится стихотворение, озаглавленное «Из моей башни».
Моя учительница по английскому остановила меня вчера вечером по дороге со службы и сказала, что это – очаровательная вещица, за исключением шестой строки, в которой слишком много футов.
Я пришлю Вам копию, если Вы удосужитесь прочитать ее.
Дайте подумать, что еще приятного я могу поведать… ах, да!
Я учусь кататься на коньках и скольжу довольно прилично практически без чужой помощи.
Кроме того, я научилась съезжать по канату с потолка гимнастического зала, и еще я прыгаю через перекладину в три фута шесть дюймов высотой и надеюсь скоро поднять ее до четырех футов.
Сегодня утром епископ Алабамский прочел нам весьма вдохновенную проповедь.
Текст был такой:
«Не суди и не судим будешь».
В ней говорилось о необходимости не замечать ошибок в других и не обескураживать людей суровыми суждениями.
Как бы мне хотелось, чтобы Вы услышали ее.
Стоит самый солнечный, самый ослепительный зимний день, с сосулек, свисающих с елей, капает, и все сгибается под гнетом снега, все, кроме меня – я сгибаюсь под гнетом печали.
А теперь, смелее, Джуди, переходи к новостям, которые ты должна рассказать.
Вы сейчас ТОЧНО в хорошем настроении?
Я провалила экзамены по математике и латинской прозе.
Я занимаюсь по ним дополнительно и в следующем месяце буду пересдавать.
Мне жаль, если я разочаровала Вас, а если нет, то мне все равно, потому что я узнала такое множество вещей, не указанных в классном журнале.
Я прочитала семнадцать романов и массу стихотворений – таких действительно полезных романов, как «Ярмарка тщеславия», «Ричард Феверел» и «Алиса в Стране Чудес».
А также «Эссе» Эмерсона, «Жизнь Скотта» Локхарта, первый том «Римской Империи» Гиббона и половину «Жизни Бенвенуто Челлини» – ну, разве он не забавен?
Он имел обыкновение прогуливаться перед завтраком и неумышленно лишать человека жизни.
Вот видите, Дядюшка, я намного образованнее, нежели если бы я просто хранила верность латыни.
Вы простите меня на этот раз, если я пообещаю никогда больше не заваливать экзамена?
Ваша покаявшаяся Джуди
Дорогой Длинноногий Дядюшка,
Это письмо в середине месяца выбивается из графика, потому что мне довольно одиноко нынче вечером.
Разыгралась ужасная метель.
Свет в кампусе потушили, но я выпила черный кофе и не могу уснуть.
В этот вечер у меня был званый ужин в составе Салли, Джулии и Леоноры Фентон, а также сардин, жареных оладий, салата, сливочной помадки и кофе.
Джулия сказала, что приятно провела время, а Салли осталась, чтобы помочь вымыть посуду.
Я могла бы с большой пользой уделить сегодня немного времени латыни, однако, и в этом нет сомнений, я очень слабый филолог латинского языка.
Мы прошли Ливия и «De Senectute» и теперь изучаем «De Amicitia» (произносится как «проклятая Ичития»).