Я очень нежно взяла его за ножку и выбросила в окно.
Я ни за что не причинила бы вреда ни одному пауку.
Они всегда напоминают мне о Вас.
Этим утром мы запрягли открытый фургон и отправились в городскую церковь.
Это симпатичное, маленькое белое строение со шпилем и тремя дорическими колоннами на фасаде (или, может, ионическими – я вечно их путаю).
Была прочитана прекрасная, навевающая сон проповедь, в течение которой все вяло обмахивались веерами из пальмовых листьев; единственный звук, которым она сопровождалась, помимо звука голоса священника, был стрекот цикад на деревьях за окном.
Я проснулась только когда уже стояла на ногах и пела гимн, а потом мне было ужасно жаль, что я не слушала проповедь. Хотелось бы мне узнать подробнее психологию человека, который выбрал такой гимн.
Вот он:
Приди, отринь спортивные и мирские игры И присоединись ко мне в неземных удовольствиях.
Иначе, милый друг, прощай надолго.
Я покидаю тебя нынче, и ты утонешь в геенне огненной.
Я считаю небезопасным обсуждать религию с семейством Семпл.
Их Бог (которого они всецело унаследовали от своих далеких предков-пуритан) – ограниченное, неразумное, несправедливое, скаредное, мстительное, нетерпимое существо.
Хвала небесам, мне никто не передаст Бога по наследству!
Я вольна придумать Его таким, каким пожелаю.
Он добрый, отзывчивый, одаренный богатым воображением, всепрощающий и понимающий, и у него есть чувство юмора.
Семплы мне бесконечно нравятся; их поступки намного лучше исповедуемых ими правил.
Они лучше, чем их Бог.
Я так им и сказала, чем ужасно их встревожила.
Они полагают, что я богохульствую, а я думаю, что богохульствуют они!
Мы исключили теологию из наших бесед.
Стоит воскресный полдень.
Амасай (наемный работник), в пурпурном галстуке и светло-желтых перчатках из оленьей кожи, очень красный и чисто выбритый, только что отъехал вместе с Кэрри (наемной девушкой), обряженной в огромную шляпу с красными розами и голубое муслиновое платье, с туго-претуго завитыми волосами.
Амасай все утро посвятил чистке экипажа, а Кэрри не пошла в церковь и осталась дома, якобы, для того, чтобы приготовить обед, на деле же, чтобы отгладить муслиновое платье.
Через две минуты после того, как письмо будет написано, я собираюсь засесть за книгу, которую я нашла на чердаке.
Она называется «На тропе», и на ее титульном листе смешным мальчишеским почерком растянулась надпись:
Джервис Пендлтон Если сия книжка вздумает путешествовать, Надерите ей уши и отправьте ее домой.
Однажды, после своей болезни, когда ему было одиннадцать, он провел здесь лето; и после него осталась «На тропе».
Она выглядит зачитанной: часто попадаются следы его грязных маленьких рук!
Кроме этого, на чердаке в углу есть водяное колесо, ветряная мельница и несколько луков со стрелами.
Миссис Семпл так часто говорит о нем, что я начинаю думать, что он и впрямь существует – не взрослый мужчина в цилиндре, с тросточкой, а милый, чумазый, лохматый мальчик, который, взбираясь по лестнице, лязгает своей жуткой ракеткой, не закрывает дверь-ширму и вечно требует домашнее печенье. (И получает его, насколько я знаю миссис Семпл!) Судя по всему, это личность авантюрного склада, к тому же, смелая и искренняя.
Я сожалею о том, что он Пендлтон; он был достоин лучшего.
Завтра мы начинаем молотить овес; прибывает паровой двигатель и трое новых людей.
С огорчением сообщаю Вам, что Лютик (пятнистая, однорогая корова, мать Лесбии) совершила недостойный поступок.
Она пробралась в фруктовый сад в пятницу вечером и съела яблоки, валявшиеся под деревьями; она их ела и ела, пока они не ударили ей в голову.
Два дня после этого она была мертвецки пьяна!
Я не обманываю.
Вы когда-нибудь слыхали более скандальную историю?
Сэр, Остаюсь Нежно любящей сиротой, Джуди Эббот
PS.
В первой главе говорилось про индейцев, во второй – про разбойников с большой дороги.
Я едва перевожу дыхание.
О чем же будет третья глава?
«Красный Ястреб подпрыгнул на двадцать футов над землей и упал замертво».
Такова тема фронтисписа.
Веселенько проводят время Джуди и Джерви!
15 сентября
Дорогой Дядюшка,
Вчера я взвесилась на весах для взвешивания муки, в магазине Камеров.
Я прибавила девять фунтов!