Это почти дает мне основание надеяться, что я не гений; должно быть, они весьма утомительны для окружающих и ужасно безжалостны к мебели.
Боже правый! Какой жуткий ливень.
Придется нам вечером плыть, чтобы попасть на службу.
Всегда Ваша, Джуди
20 января
Дорогой Длинноногий Дядюшка,
У Вас случайно не было очаровательной маленькой девочки, которую в детстве выкрали из колыбели?
Может, это я.
Если бы мы были героями романа, это могло бы послужить в качестве развязки, верно?
На самом деле, ужасно странно не знать, кто ты – немного волнующее и романтическое ощущение.
Существует так много возможностей.
Может быть, я не американка; множество людей – не американцы.
Я могу быть прямым потомком древних римлян или дочерью викинга, а, возможно, я ребенок русского ссыльного и мое место по праву в сибирской тюрьме; или, может, я цыганка.
Наверное, так и есть, – во мне очень силен дух СТРАНСТВИЙ, хотя шансов развить его у меня пока было немного.
Вам известно о том позорном пятне в моей карьере, когда я сбежала из приюта, потому что была наказана за воровство печенья?
Любой попечитель может беспрепятственно ознакомится с записью об этом в книге учета.
И то правда, Дядюшка, что еще можно ожидать?
Если поместить в чулан голодную, маленькую, девятилетнюю девочку, чтобы она чистила ножи, а подле ее локтя положить форму для пирога и уйти, оставив ее одну; а затем вдруг снова заглянуть, то будет ли сюрпризом обнаружить, что она слегка располнела?
А потом, встряхнув ее за локоть и надрав ей уши, заставить выйти из-за стола, когда принесли пудинг, и сказать остальным детям, что это делается потому, что она воровка, разве будет неожиданностью, если она сбежит?
Я прошла всего четыре мили.
Меня поймали и привели обратно; и каждый день в течение недели меня привязывали, словно непослушного щенка, к столбу на заднем дворе, пока другие дети гуляли на перемене.
Господи!
Звонят к службе, а потом у меня заседание комитета.
Простите, я собиралась написать Вам очень интересное письмо в этот раз.
Auf wiedersehen Cher Дядюшка, Pax tibi!
Джуди
PS.
В чем я действительно совершенно уверена, так это в том, что я не китаец.
4 февраля
Дорогой Длинноногий Дядюшка,
Джимми Мак-Брайд прислал мне флаг во всю длину комнаты; я очень признательна за то, что он обо мне помнит, однако не знаю, черт возьми, что мне с ним делать.
Салли и Джулия не разрешают его повесить; в этом году наша комната отделана красным, и Вы можете вообразить, что бы получилось, если бы я добавила оранжевое с черным.
Но он сделан из такого приятного, теплого, плотного фетра, что мне неловко его выкинуть.
Не слишком будет неуместно превратить его в банный халат?
Мой старый сел после стирки.
В последнее время я совершенно избегаю рассказывать о своих уроках, но, хотя Вы можете неправильно истолковать мои письма, мое время всецело посвящено учебе.
Обучение в пяти областях одновременно приводит в несказанное замешательство.
«Настоящий ученый, – говорит профессор химии, – проверяется в кропотливой страсти к деталям».
«Старайтесь не зацикливаться на деталях, – говорит профессор истории. – Будьте на достаточном расстоянии, чтобы увидеть всю картину в целом».
Вы можете понять, с какой деликатностью нам приходится балансировать между химией и историей.
Исторический метод мне больше по душе.
Если я скажу, что Вильгельм Завоеватель прибыл в 1492 году, а Колумб открыл Америку в 1100-ом или в 1066 году, или еще когда, то это будет не более чем подробность, которую игнорирует профессор.
Это придает историческому повествованию ощущение стабильности и безмятежности, что полностью отсутствует в химии.
Прозвонили шесть часов – я должна идти в лабораторию и учить такую мелочь, как кислоты, соли и щелочи.
Я прожгла соляной кислотой дыру размером с тарелку на своем фартуке для химических опытов.
Если бы теория была верна, у меня должно было получиться нейтрализовать эту дыру с помощью свежего раствора крепкого аммиака, не так ли?
На следующей неделе экзамены, но не все ли равно?
Всегда Ваша, Джуди
5 марта
Дорогой Длинноногий Дядюшка,