Ассоциация по легкой атлетике организовала ужин для всех победителей в помещении гимнастического зала.
Мы ели жареных слинявших крабов и шоколадное мороженое в формочках, в виде баскетбольных мячиков.
Вчера я просидела полночи, читая «Джен Эйр».
Дядюшка, Ваш возраст позволяет помнить то, что было шестьдесят лет назад?
Если да, то люди действительно так разговаривали?
Заносчивая леди Бланш говорит лакею:
«Довольно разговоров, болван! Делайте, как я приказываю».
Мистер Рочестер говорит о серебряном небосводе, подразумевая небо; что же касается сумасшедшей женщины, которая смеется, как гиена, поджигает полог над кроватью, разрывает на клочки свадебную вуаль и КУСАЕТСЯ, – это в чистом виде мелодрама, и все-таки ты читаешь, читаешь и читаешь.
Я не понимаю, как девушка могла написать такую книгу, в особенности, девушка, выросшая на церковном подворье.
Есть что-то в этих Бронте, что завораживает меня.
Их книги, их жизнь, их дух.
Откуда они это взяли?
Когда я читала о бедах маленькой Джен в приюте, я так разозлилась, что мне пришлось выйти и пройтись немного пешком.
Я в точности понимала, что она чувствует.
Зная миссис Липпет, я могла представить себе мистера Брокльхерста.
Не возмущайтесь, Дядюшка.
Я не намекаю, что приют Джона Грайера был похож на Ловуд.
У нас было много еды и одежды, вдоволь воды для купания, имелась печь в подвале.
Но было убийственное однообразие.
Наша жизнь была абсолютно монотонной и лишенной всяких событий.
Не происходило ничего приятного, кроме мороженого по воскресеньям, да и то было делом привычным.
За все восемнадцать лет, что я там провела, со мной случилось лишь одно приключение – когда сгорел сарай для дров.
Нам пришлось встать ночью и одеться, чтобы быть готовыми на случай, если займется здание.
Но оно не занялось, и мы отправились обратно в постели.
Все любят иной раз удивляться; это совершенно естественное человеческое стремление.
Со мной же ни разу не происходило ничего неожиданного, пока миссис Липпет не вызвала меня в кабинет и не сообщила, что мистер Джон Смит хочет отправить меня в колледж.
А потом она преподнесла это неприятное известие столь осторожно, что оно едва меня шокировало.
Понимаете, Дядюшка, я считаю, что самое необходимое качество, которым должен обладать человек, это воображение.
Оно дает людям возможность ставить себя на место других.
Оно делает их добрыми, сострадающими и понимающими.
Его следует взращивать в детях.
А приют Джона Грайера неизменно уничтожал малейший появившийся проблеск.
Долг – вот единственное качество, которое поощрялось.
Не думаю, что дети должны знать значение этого слова; оно мерзко, отвратительно.
Они должны все делать из любви.
Подождите, и Вы увидите сиротский приют, который буду возглавлять я!
Это моя любимая вечерняя игра перед сном.
Я планирую в нем все до мельчайших деталей: еду, одежду, занятия, развлечения и наказания; ибо даже мои лучшие сироты иногда шалят.
И, тем не менее, они будут счастливы.
Мне кажется, что у каждого, независимо от того, сколько неприятностей у него будет во взрослой жизни, должно быть счастливое детство, которое можно вспомнить.
И если у меня когда-нибудь будут свои дети, то не важно, буду я счастлива или нет, я не допущу, чтобы они о чем бы то ни было тревожились, пока не станут взрослыми.
(Колокол призывает на службу, когда-нибудь я закончу это письмо).
Четверг
Вернувшись сегодня днем из лаборатории, я обнаружила белочку, которая сидела на чайном столике и угощалась миндалем.
Это своеобразные гости, которых мы принимаем, теперь, когда установилась теплая погода и окна остаются открытыми…
Суббота утром
Возможно, Вы полагаете, что вчера был вечер пятницы, а сегодня суббота без уроков, и что я провела тихий вечер за прочтением собрания сочинений Стивенсона, которое я приобрела на свои премиальные?
Если так, то Вы никогда не ходили в колледж для девочек, милый Дядюшка.
К нам заскочили шесть подруг, чтобы приготовить сливочную помадку, и одна из них уронила помадку – пока она еще была жидкой – прямо посередине нашего лучшего в мире коврика.
Мы никогда не сможем привести его в порядок.