Стивенсон получил всего тридцать фунтов за права на ее серийное издание, – я не думаю, что стоит быть великим писателем.
Возможно, я стану школьной учительницей.
Простите за то, что мои письма изобилуют Стивенсоном; мой ум в настоящий момент занят исключительно им.
Он составляет библиотеку «Кудрявой Ивы».
Я пишу это письмо уже две недели и полагаю, что оно достаточно длинное.
Не вздумайте говорить, Дядюшка, что я не привожу подробностей.
Мне бы хотелось, чтобы и Вы были здесь; мы очень весело отдыхали бы все вместе.
Я хочу, чтобы мои друзья, какими бы разными они ни были, познакомились друг с другом.
Я хотела спросить мистера Пендлтона, не знаком ли он с Вами по Нью-Йорку – мне показалось, что он мог бы Вас знать; должно быть, вы вращаетесь в одних и тех же высокопоставленных социальных кругах, и вы оба интересуетесь реформами и тому подобным – но я не смогла, поскольку не знаю Вашего настоящего имени.
Я не ведаю ничего глупее, чем не знать, как Вас зовут.
Миссис Липпет предупреждала меня, что Вы эксцентричны.
Я тоже так считаю!
С любовью, Джуди
PS.
Перечитав письмо, я нахожу, что оно не целиком отводится Стивенсону.
Одна-две косвенные ссылки касаются мастера Джерви.
10 сентября
Дорогой Дядюшка,
Он уехал, и мы по нему скучаем!
Когда привыкаешь к людям, местам или образу жизни, а потом их у тебя безжалостно отбирают, остается невыносимое, гложущее ощущение пустоты.
По-моему, разговоры миссис Семпл напоминают неприправленную пищу.
Колледж открывается через две недели, и я с радостью вновь окунусь в работу.
И все-таки я довольно плодотворно поработала этим летом – шесть рассказов и семь стихотворений.
Те, что я отправила в журналы, вернулись обратно с весьма учтивой расторопностью.
Но я не против.
Это хорошая практика.
Мастер Джерви прочел их – он принес почту, так что я не могла утаить их от него – и сказал, что они ОТВРАТИТЕЛЬНЫ.
Они показали, что у меня нет ни малейшего понятия о том, что я рассказываю. (Мастер Джерви не дает вежливости заслонять правду). Но о последнем написанном мной рассказе – простом, маленьком скетче, действие которого происходит в колледже – он выразился, как о неплохом; и отпечатал его на машинке, а я отправила его в журнал.
Они держат его две недели, возможно, переваривают.
Видели бы Вы небо!
Все вокруг озаряет весьма необычный оранжевый свет.
У нас будет гроза.
Она только что разразилась непомерно огромными каплями и грохочущими ставнями.
Мне пришлось бежать, чтобы закрыть окна, в то время как Кэрри удрала на чердак, захватив полную охапку посуды для молока, чтобы расставить ее там, где протекает крыша; а потом, когда я только-только снова взялась за перо, я вспомнила, что забыла подушку, коврик, шляпу и стихи Мэтью Арнольда под деревом в оранжерее, поэтому я со всех ног ринулась принести их, уже изрядно промокшие.
Красная краска с обложки стихотворений просочилась на страницы: в будущем берег Дувра будет омываться розовыми волнами.
Гроза в деревне – дело весьма обременительное.
Всегда приходится думать о многочисленных предметах, которые остаются на улице и могут быть испорчены.
Четверг
Дядюшка!
Дядюшка!
Как Вам нравится?
Почтальон только что принес два письма.
Первое: мой рассказ принят. $50.
ALORS![33] Я стала ПИСАТЕЛЕМ.
Второе: письмо от секретаря колледжа.
Я должна получить стипендию за два года, которая покроет пансион и обучение.
Она была учреждена за «выдающиеся успехи по английскому языку и блестящие результаты по другим предметам в целом».
И я ее выиграла!
Я претендовала на ее получение перед отъездом, но не могла предположить, что получу ее, учитывая плохие результаты по математике и латыни за первый курс.
Но, похоже, я наверстала упущенное.