Я несказанно рада, Дядюшка, потому что теперь я не буду для Вас такой обузой.
Все, что мне понадобится, это ежемесячное пособие, и, возможно, я заработаю его писательством, преподаванием или еще чем-нибудь.
Я ЖАЖДУ вернуться и начать работать.
Всегда Ваша, Джеруша Эббот,
Автор рассказа «Когда второкурсницы победили», продаваемого на всех новостных стендах, по цене десять центов.
26 сентября
Дорогой Длинноногий Дядюшка,
Я вернулась в колледж в качестве студентки, выдержавшей экзамен с отличием и перешедшей на следующий курс.
Наш рабочий кабинет в этом году лучше прошлогодних: выходит двумя огромными окнами на юг и ох, как чудесно обставлен.
Джулия, обладая неограниченным пособием, прибыла на два дня раньше, и ее охватила лихорадка заселения.
У нас появились новые обои, коврики с восточными мотивами и стулья красного дерева – не окрашенные в красно-коричневый цвет, что вполне нас удовлетворяло в прошлом году, а настоящие.
Смотрится очень изысканно, но я чувствую себя не в своей тарелке; я постоянно нервничаю из боязни посадить куда-нибудь не туда чернильную кляксу.
И еще, Дядюшка, меня ожидало письмо от Вас, то есть, простите великодушно, от Вашего секретаря.
Приведите, пожалуйста, какую-нибудь понятную причину того, почему мне следует отказаться от этой стипендии.
Я абсолютно не понимаю Ваших возражений.
Но, как бы то ни было, возражения ни в коей мере Вам не помогут, поскольку я ее уже приняла и менять свое решение не собираюсь!
Звучит несколько дерзко, хоть я того и не желаю.
Полагаю, что, еще тогда, когда Вы вознамерились дать мне образование, Вы поняли, что хотите закончить работу, и установили в конце определенный срок в виде диплома.
Но взгляните на это на секунду с моей точки зрения.
Своим образованием я буду обязана Вам так же, как если бы Вы полностью оплатили его, только я не буду в столь неоплатном долгу перед Вами.
Я знаю, что Вы не хотите, чтобы я возвращала деньги, и тем не менее я захочу это сделать по мере своих возможностей; и стипендия намного облегчает эту задачу.
Я рассчитывала провести остаток своей жизни, расплачиваясь с долгами, а теперь мне придется затратить на это лишь половину оставшихся мне дней.
Я надеюсь, что Вы поймете мою позицию и не станете сердиться.
Пособие я по-прежнему буду принимать с огромной благодарностью.
Необходимо, чтобы денежное содержание было достойно Джулии и ее мебели!
Ах, лучше бы в ней воспитали вкусы попроще, или пусть бы она не была моей соседкой по комнате.
Это не вполне письмо, – собиралась-то я написать много – просто в данный момент я подшиваю четыре шторы и три портьеры для окон (я рада, что Вы не видите длину стежков), а также натираю зубным порошком медный настольный телефон (весьма напряженная работа); с помощью маникюрных ножниц освобождаю картину от шнура, которым она перевязана, распаковываю четыре ящика с книгами, разбираю два полных чемодана вещей (кажется невероятным, что Джеруше Эббот принадлежат два чемодана, полные вещей, однако это так!) и между делом здороваюсь с пятьюдесятью милыми подругами.
Первый учебный день – радостное событие!
Спокойной ночи, дорогой Дядюшка, и пусть Вас не раздражает, что Ваша цыпочка хочет сама о себе позаботиться.
Она превращается в невероятно энергичную маленькую курочку, которая весьма решительно кудахчет и имеет множество красивых перышек (и все это благодаря Вам).
С любовью, Джуди
30 сентября
Дорогой Дядюшка,
Вы продолжаете занудствовать по поводу этой стипендии?
Мне не доводилось знать более одержимого, упрямого, неразумного, настырного, с бульдожьей хваткой, не приемлющего ничьей точки зрения человека, чем Вы.
Вы предпочитаете, чтобы я не принимала покровительство незнакомых людей.
Незнакомых! Господи, помилуй, а Вы-то кто?
Разве я знаю кого-нибудь меньше, чем Вас?
Я бы не узнала Вас, если бы столкнулась с Вами на улице.
Так вот, знаете ли, будь Вы здравомыслящим, чутким человеком, который шлет своей маленькой Джуди отечески-ободрительные письма и иногда приезжает, чтобы погладить ее по голове и сказать, что рады тому, что она такая хорошая девочка, тогда, быть может, она не попирала бы Ваши почтенные седины, а подчинялась Вашей малейшей прихоти, как почтительная дочь, каковой ей должно быть.
Воистину незнакомцы!
Вы обитаете в стеклянном доме, мистер Смит.
И, кроме того, это не покровительство, а что-то вроде награды, – я заслужила ее тяжелым трудом.
Если бы никто не показал хороших результатов по английскому, комитет не присудил бы стипендию; бывают годы, когда никого не награждают.
Помимо всего прочего… но что толку спорить с мужчиной?
Вы, мистер Смит, принадлежите к полу, напрочь лишенному логики.
Существует только два способа убедить мужчину: надо либо терпеливо уговаривать, либо противоречить.
Мне претит уговаривать мужчин, чтобы добиться желаемого.
Следовательно, я должна стоять на своем.
Сэр, я не стану отказываться от стипендии; а если Вы будете продолжать суетиться, я откажусь также и от ежемесячного пособия и доведу себя до крайнего нервного истощения, занимаясь с глупыми первогодками.