И что, Вы думаете, он сделал?
Он сбежал от нее с хористкой.
Всегда Ваша, Джуди
PS.
Горничная на нашем этаже носит синие клетчатые передники из ситца.
Я собираюсь вместо этих достать ей коричневые передники, а синие утопить на дне озера.
Всякий раз, как я смотрю на них, меня охватывает ностальгический озноб.
17 ноября
Дорогой Длинноногий Дядюшка,
Мою литературную карьеру поразила болезнетворная бактерия.
Не знаю, говорить Вам или нет, но я нуждаюсь в сочувствии – молчаливом сочувствии, если можно. Не бередите снова рану, упоминая о ней в своем очередном письме.
Я писала книгу всю прошлую зиму по вечерам и целое лето, пока не занималась латынью с моими двумя бестолковыми детьми.
Я закончила ее как раз перед открытием колледжа и послала издателю.
Он держал ее два месяца, и это уверило меня, что он ее возьмет; однако вчера утром прибыл экспресс-пакет (стоимостью тридцать центов), возвращавший мне ее, а также письмо от издателя – весьма милое, отечески нежное, но откровенное письмо!
Он сказал, что, судя по адресу, я еще учусь в колледже, и если мне будет угодно принять совет, он предложил бы мне направить всю мою энергию на учебу и подождать до окончания колледжа, прежде чем взяться за перо.
Он присовокупил мнение своего читателя.
Вот оно:
«Сюжет в высшей степени неправдоподобен.
Словесные образы преувеличены.
Диалоги неестественны.
Изрядная доля юмора, однако не всегда хорошего вкуса.
Передайте, чтобы она продолжала пробовать, и со временем она может создать настоящую книгу».
Не вполне лестные замечания, да, Дядюшка?
А я считала, что делаю значимый вклад в американскую литературу.
Я, правда, так думала.
Я мечтала удивить Вас, написав великий роман, прежде чем окончу колледж.
Материал для него я собрала во время прошлых рождественских каникул, пока гостила у Джулии.
Однако, смею заметить, редактор прав.
Быть может, двух недель было недостаточно для наблюдения за нравами и обычаями большого города.
Вчера днем, отправившись на прогулку, я взяла с собой рукопись; приблизившись к котельной, я вошла и спросила инженера, не могу ли я воспользоваться топкой.
Он вежливо открыл заслонку, и я собственноручно швырнула ее в огонь.
Я чувствовала себя так, словно я кремировала свое единственное дитя!
Вечером я легла спать в крайне подавленном настроении. Я думала о том, что никогда ничего не достигну, что Вы потратили свои деньги впустую.
И что бы Вы думали?
Я проснулась сегодня утром с красивым, новым сюжетом в голове, и я брожу весь день, придумывая своих персонажей, такая счастливая, что дальше некуда.
Никто не обвинит меня в пессимизме!
Если бы однажды моего мужа и моих двенадцать детей поглотило землетрясение, я бы неожиданно появилась, улыбаясь, на следующее утро и начала поиски другой компании.
С любовью, Джуди
14 декабря
Дорогой Длинноногий Дядюшка,
Прошлой ночью мне снился презабавнейший сон.
Как будто я пришла в книжную лавку, и продавец принес мне новую книгу под названием «Жизнеописание и письма Джуди Эббот».
Я совершенно ясно ее видела: красный тканевый переплет с изображением приюта Джона Грайера на обложке и мой портрет на титульном листе, подписанный словами
«С искренним уважением, Джуди Эббот».
Но когда я перевернула ее, чтобы прочитать надпись на могильном камне, я проснулась.
Это было очень досадно!
Я почти узнала, за кого я выйду замуж и когда умру.
Вам не кажется, что было бы интересно прочесть историю своей жизни, абсолютно достоверно изложенную всеведущим автором?
Допустим, что прочитать ее можно с одним условием: что ты никогда ее не забудешь, напротив, станешь жить, заранее точно зная, что выйдет из всех твоих поступков, и предвидя с точностью до минуты время своей смерти. Как Вы считаете, сколько человек в таком случае найдут в себе смелость прочесть ее?
А сколько смогут в достаточной мере подавить свое любопытство, чтобы удержаться от ее прочтения, даже ценой того, что жить придется без надежды и неожиданностей?