Она сидит сложа руки, образец терпеливой покорности, пока ее дочь убивает себя сверхурочной работой, ответственностью и заботами. Она не знает, как им протянуть остаток зимы, и я тоже не знаю.
Сто долларов обеспечили бы немного угля и обувь для троих детей, чтобы они могли пойти в школу, и дали бы небольшое преимущество, так что ей не пришлось бы себя изводить, когда она по нескольку дней сидит без работы.
Вы самый богатый человек из всех, кого я знаю.
Вы не допускаете, что могли бы израсходовать сотню долларов?
Эта девушка заслуживает помощи намного больше, чем я.
Я не просила бы об этом, если б не девушка; что будет с матерью, меня не очень волнует, – она такая медуза.
То, как люди вечно закатывают глаза и говорят:
«Возможно, все к лучшему», при этом совершенно точно зная, что это не так, приводит меня в ярость.
Смирение, покорность или как бы Вы это ни назвали, но это ничто иное как беспомощная инертность.
Я за более воинственную религию!
Сейчас мы проходим самый противный материал по философии – на завтра задали всего Шопенгауэра.
Профессор, по-видимому, не осознает, что у нас есть и другие предметы.
Он чудной старичок – бродит, витая в облаках, и изумленно моргает, когда ему случается стукнуться о твердую землю.
Он пытается облегчить свои лекции редкими остротами, и мы изо всех сил стараемся улыбаться, но, уверяю Вас, в его шутках ничего смешного нет.
Все свободное от уроков время он проводит, пытаясь понять, существует ли материя на самом деле или ему только кажется, что она существует.
Я уверена, что моя девушка-швея ни капли не сомневается в ее существовании!
Где сейчас, по-Вашему, мой новый роман?
В мусорной корзине.
Я сама вижу, что это абсолютно нестоящая вещь, а коль скоро это понимает нежно настроенный к ней писатель, то каково БЫЛО БЫ суждение критически настроенной публики?
Позже
Дядюшка, обращаюсь к Вам с болезненного одра.
Уже два дня я валяюсь с опухшими миндалинами и не могу проглотить ничего, кроме горячего молока.
«О чем думали ваши родители, когда не удалили вам миндалины в детстве?» – поинтересовался доктор.
Я, конечно, не в курсе, но сомневаюсь, что они обо мне думали.
Ваша, Дж.
Э.
На следующее утро
Только что я перечитала написанное, перед тем как запечатать конверт.
Не знаю, ЗАЧЕМ я набрасываю на жизнь столь туманную завесу.
Спешу заверить Вас, что я молода, счастлива и полна веселья. Надеюсь, что и Вы тоже.
Молодость ничуть не зависит от дней рождения, а исключительно от БОДРОСТИ духа, так что, Дядюшка, даже если у Вас седые волосы, Вы все так же можете оставаться мальчишкой.
С любовью, Джуди
12 января
Дорогой мистер Филантроп,
Вчера прибыл Ваш чек для моей семьи.
Огромное Вам спасибо!
Я сократила занятия в гимнастическом зале и отнесла его им сразу после ленча, и Вы должны были видеть лицо девушки!
Она была так удивлена, счастлива и оживлена, что выглядела почти молодой; а ведь ей только двадцать четыре.
Разве это не прискорбно?
Как бы то ни было, сейчас у нее такое ощущение, будто все хорошие вещи происходят одновременно.
Она получила стабильную работу на два месяца вперед: кто-то выходит замуж и шьет себе приданое.
«Слава Господу Богу!» – воскликнула мамаша, когда до нее дошло, что маленький клочок бумаги – сто долларов.
«Это вовсе не Господь Бог, – сказала я. – Это Длинноногий Дядюшка». (Я назвала Вас «мистер Смит».)
«Но ведь именно Господь внушил ему эту мысль», – сказала она.
«Вовсе нет!
Я лично внушила ему эту мысль», – сказала я.
Но в любом случае, Дядюшка, я крепко верю, что Господь Бог вознаградит Вас должным образом.
Вы заслуживаете десять тысяч лет находиться вне пределов чистилища.
С огромной к Вам благодарностью, Джуди Эббот
15 февраля